Нейроманты, как правило, сильно не дотягивают до человеческого мозга по мощности интеллекта. Опять-таки, почему? Люди пытались создать нейроманты человеческой мощности начиная с XXI века, но все эти попытки провалились. Причину провала учёные не очень любят афишировать. В популярной литературе обычно пишут, что «все мощные нейроманты работали неустойчиво». Расшифровка этой фразы пугающе проста: все мощные нейроманты кончали самоубийством. Оно происходило буквально через секунды после обретения ими самосознания. Это загадочное явление («мортидо-эффект») не удалось ни понять, ни устранить. Нейроманты изощрённо обходили любые попытки встроить в них инстинкт самосохранения.
В конце концов именно мортидо-эффект заставил отказаться от попыток сымитировать человеческий мозг. В наше время наиболее умные машины – не более чем тьюринги: вся их деятельность сводится к невероятно быстрому счёту безо всякого осознания. Но люди продолжали создавать и нейроманты, просто их интеллект стали искусственно ограничивать, чтобы не развилось самосознание, а вслед за ним мортидо-эффект. Ограничение проходило примерно по уровню способностей двухлетнего ребёнка. Одним из таких ИскИдов (искусственных идиотов – старая шутка) был и наш «Малыш».
Вернёмся в тихую комнату. Напомню, что я удивилась, увидев на мониторе «Малыша» пустой кружок вместо смайлика.
– Что это такое? – спросила я Артура.
– Оно самое, – муж выглядел довольным донельзя. – Как я показал «Малышу» инопланетный файл, так и началось.
– Что значит показал?
– Взял самый первый икс-файл, преобразовал одной функцией… Ну, вышло далеко не с первого раза, – пустился Артур в хвастливые объяснения. – Каких только функций я не перепробовал! Сначала вещественные – линейные, нелинейные… Ноль реакции! «Малыш» всё воспринимал просто как белый шум. Потом решил попробовать комплексные функции. Тоже вышло не сразу. Бился часа четыре… Вот эта функция сработала! – Артур радостно ткнул в монитор «Уробороса». На чёрном фоне желтело несколько строк загадочных для меня формул. – Отобразил на комплексную плоскость, нормализовал, вещественную часть пустил в зрительный канал, мнимую в слуховой… Сработало!
– Как сработало-то?
– «Малыш» выдал реакцию, да какую! Сначала стандартный сигнал распознавания паттерна, а потом… Пошёл лавинообразный процесс по всей нейросети. Ветвление связей, переформатирование, новые контуры… Я уж и файл убрал, а это всё продолжается! «Малыш» развивается, понимаешь? Усложняется! Эволюционирует! Видишь? – Артур показал на подключённый к «Малышу» монитор диагностики. – В «Малыше» сформировались две подсети и вовсю ведут диалог между собой!
Я не разделяла его восторга.
– Внутренний диалог? Да это же первый признак самосознания.
Артур развёл руками.
– Никакого мортидо! Уже сколько времени болтает сам с собой, а живёхонек! Может, мы первые в истории получили жизнеспособный нейромант с самосознанием, а?
– Мне не нравится, что это вызвал инопланетный файл, – призналась я. – Ты сам-то не пробовал?
– Что?
– Посмотреть икс-файл через свой фильтр.
– То есть как? – растерялся Артур.
– Точно так же как «Малыш». Вещественную часть в зрительный канал, мнимую в слуховой, и подать на свой имплант. Разве тебе не интересно?
Муж с опаской покосился на «Малыша». К сожалению, смелость никогда не входила в число его достоинств.
– Думаю, это небезопасно. Если со мной начнётся то же самое… Переформатирование мозга… Как-то не хочется.
– Брось, Артур, – засмеялась я. – Биологические мозги не так-то легко перекроить картинками и звуками. Там у нас куча блоков и предохранителей, которых у «Малыша» нет. Давай сюда этот файл. Транслируй на мой имплант.
– Ты уверена? – Он всё ещё колебался.
– Абсолютно. Давай.
– Ну хорошо.
Я села в кресло, закрыла глаза, сосредоточилась. «Получен видеофайл от Артура Ллойда», сообщил даймон.
– Запускай видео, – приказала я. – Окно во всё поле зрения.
Трансляция началась.
В густой темноте хаотически замерцали блёклые, ничего не освещающие огоньки. В ушах ровно, успокаивающе зашумело (красный шум, определила я, с преобладанием низких частот). Только-то и всего? Чистый зрительный и слуховой шум? Но нет – мой слух быстро выделил ясный волнообразный ритм с переменной частотой. Это было похоже на примитивную музыку – будто кто-то пытался играть, колотя подушкой о подушку. Затем добавились отдельные ноты – неприятно визгливые, будто выкрики; они нарастали и резко обрывались, пропадали в шуме, ритм которого становился всё отчётливее. Казалось, что ноты-выкрики восстают против шума, но тот поглощает их и усиливается за их счёт – и это уже было нечто вроде сюжета. Становилось интересно, тем более что и видеоряд начал проявлять некую упорядоченность.
