Мирзаев открыл дверь шире. Он был в халате и держал в руках ружьё.
— Где Саид? Что с ним?
— Не знаю, Малик-ага, — Арлекин виновато повесил голову. — Я сам еду его искать. Саид в большой опасности. — Он сделал заминку: как будто колебался, стоит ли выдавать тайну. — Саид… Ладно, скажу вам правду. Его болезнь — не просто укус мухи. Парень угодил в серьёзную разборку, и сейчас его ищут опасные люди. Малик-ага! — Он приложил руку к сердцу. — Клянусь, я сделаю всё чтобы его спасти. — Мирзаев стоял в оцепенении, с полуоткрытым ртом. За его спиной показалась заспанная жена в халате. — Теперь слушайте. Саиду нельзя появляться здесь. Мне придётся спрятать его. Надолго. У вас есть родственники в Русии, на Зелёном Мосту, в Иделистане?
Мирзаевы переглянулись.
Затем Малик-ага повернулся к Арлекину и неуверенно, будто всё ещё не совсем доверяя ему, кивнул.
— В Ахмадабаде, — проговорил он, — двоюродный брат. Записывайте.
Арлекин ушел от Мирзаевых в начале пятого — ушёл как нельзя более довольный. Теперь он знал, где спрячется Саид, если каким-то чудом ускользнёт от группы захвата. Дела в Рабате закончены. Пора брать рингер и улетать.
Арлекин шел за рингером в Новую Москву.
Вернее, в то, что от неё осталось.
Периметра больше не было. Полоса микроволновой защиты была обесточена, забор повален воздушной волной.
Колония космиков всю свою историю старалась отгородиться от дикого, грязного, полного насилия мира наземников… и вот стена рухнула, и Рабат вошёл в Новую Москву.
Арлекин шёл по Марсианскому бульвару через южные кварталы Колонии. Они были дальше всего от взрывов и пострадали мало — здесь даже не было пожаров, только ударная волна выбила окна и поломала деревья. Эта часть Колонии была превращена в руины не бомбами, а человеческими руками.
Арлекин ясно представлял, как это происходило. В какой-то момент мародёры из Рабата обнаружили, что периметр рухнул, колониалы попрятались по бомбоубежищам, окна в домах выбиты, никто ничего не охраняет — заходи и грабь. А заодно и вымещай вековую ненависть к гогам-магогам — ломай, пачкай, порть всё, чего нельзя вынести…
И гости только-только вошли во вкус, когда хозяева начали вылезать из убежищ.
Порядок здесь только начали наводить. До уборки трупов ещё не дошли руки, тела валялись повсюду. Некоторые, впрочем, не лежали, а висели на фонарях с табличками на груди: «Мародёр», «Грабитель», «Насильник» — суд Линча в действии. На углах проспектов и квартальных проездов дежурили патрули.
Арлекин шёл всё дальше на север и углублялся во всё более разрушенные кварталы. Здесь, в центре Новой Москвы, только что отбушевали пожары. Остатки домов и деревьев были обуглены, спасатели разбирали почерневшие завалы.
Арлекин внимательно глядел по сторонам. Он хотел найти как можно более обширный и непроходимый завал — такой, чтобы не прошёл ни один мобиль. Зачем ему мобиль? Нужно, чтобы прислали рингер.
Квартал развалин, ещё вчера бывший учебным центром гильдии SCI, показался подходящим. Кое-как Арлекин пробрался через нагромождения вывороченных с арматурой, серых от пепла плит в самую середину руин. Заполз ногами вперёд в щель между плитами, содрал пластырь с раны, размазал кровь и грязь по лицу — будто только-только выполз из-под завала. И дал сигнал о помощи.
Арлекин вздохнул про себя с облегчением, когда до него донёсся усиливающийся рёв винтов. Синий четырёхмоторный рингер спасателей завис над руинами, взметая облака пепла. Выпустил ножки шасси, сел, не глуша моторов. Вертящиеся в кольцах винты-фенестроны казались дрожащими полупрозрачными дисками, от них во все стороны разлеталась пыль. Из-под хвоста рингера на кучу щебня откинулась аппарель, выбежали два санитара с носилками.
— Сюда! Сюда! — Сквозь рёв винтов Арлекин сам не слышал своего голоса. Он слабо помахал. Благодарно улыбнулся подбежавшим санитарам. Его осторожно выволокли, уложили на носилки, понесли к рингеру. Глядя в синий потолок кабины, Арлекин услышал, как поднимается аппарель и глохнет шум винтов.
— Спасибо, парни. — Он встал с носилок. — Вы хорошие. Не заставляйте меня делать вам больно, а? — «Крамарж» выскочил в руку из кобуры и упёрся в висок пилота. — До Нижгорода, пожалуйста.
Саид сидел на подоконнике, болтал ногой и глядел, как во внутреннем дворе гостиницы стая тощих кошек гуляет по мусорным бакам. За его спиной Брендан, в отчаянии стиснув виски, ходил по номеру взад-вперёд.
— Что делать?! — восклицал он. — Что делать?! Ты точно потратил всё? Ничего не оставил на счету?
— Н-н, — глухо промычал Саид, болтая ногой. За эту ночь он наговорил столько, что потерял голос.