— Ничего страшного. Позвольте роботу ненадолго залезть в ваш имплант.
Зара в ужасе отдёрнулась, как от удара током. Только не это!
— Никогда!
«Неизвестная программа требует доступа к памяти, — проснулся её даймон. — Разрешить»?
— Нет, придурок! Стереть из памяти всю секретную информацию, все сигиллы, немедленно, необратимо! Что за гниль вы тычете мне в имплант?
— Программа абсолютно безопасна, — успокаивающе сказал Мейриг. — Никакого вреда, потом сами проверите. Нам просто нужна кое-какая информация. Одна минута, и…
— Вы что, не слышали? Всё уже стёрто!
— Да нет. Я имею в виду информацию из вашего биологического мозга. Эту память так просто не очистишь, не так ли? Какой бы софт ни стоял у вас в импланте, вряд ли он успел бы так быстро перепрошить коннектом…
— Я никому — никогда — ни за что — не позволю копаться в моей голове! — выкрикнула Зара, сама чувствуя истерические нотки в своём голосе. Нет, нет, нет… Если они узнают что-нибудь про «Уроборос», о-о…
— Боюсь, позволите, — Мейриг испустил очередной печальный вздох.
В следующий миг сквозь правую руку Зары — по всей длине от запястья до плеча — будто рывком протянули раскалённую вибрирующую проволоку. С визгом она отдёрнула руку, но реакция робота была быстрее. Он не выпускал из-под прицела болевую точку, пытка не останавливалась…
— Хватит! — завопила Зара, но огненная проволока всё дёргалась в её руке с убийственной быстротой. «Разрешить посторонней программе доступ к нейроинтерфейсу? Вы уверены?» — Да! Да! Да! — Зара всхлипнула.
вспышка света
красный
зелёный
синий
круг
квадрат
треугольник
вспышка света
дыхание
сердцебиение
глаза
лицо
лицо
многие лица
лицо матери
лицо отца
Рано утром 1 августа я проснулась бодрой и хорошо отдохнувшей, и первым делом вызвала для доклада Либертину Эстевес. Я была приятно удивлена тем, насколько много успела сделать эта юная девушка. За ночь она организовала ополчение доменов и начала стягивать импровизированную армию к объёму, занятому мятежниками. Большинство ополченцев предназначалось для пассивного блокирования выходов. Кроме этой малоспособной массы, мы располагали двадцатью профессиональными бойцами интрагарда. Из них Эстевес сформировала штурмовые группы.
О том, что происходит в Ллисе и вокруг, мы до сих пор ничего не знали. Мятежники отключили от интрасети все камеры наблюдения в своём объёме. Кроме того, оппозиционные хакеры непрерывно и всё новыми способами атаковали наши сервера, что затрудняло связь. Досаднее всего было то, что нападения исходили с нашей же территории. Среди нас вовсю работала пятая колонна, а для выявления изменников не хватало ни времени, ни людей.
Я одобрила действия Эстевес и вызвала Прасада — послушать, что происходит во внешнем мире. Полковник не сообщил ничего нового. Он много распространялся о какой-то кампании в Солнете в нашу поддержку, о беспорядках вокруг земного филиала, но это не показалось мне важным. Я сделала вывод, что на фронте нашей маленькой гражданской войны царит затишье. Пора было заняться кое-чем по-настоящему интересным.
И я направилась в тихую комнату, где Артур работал над
По сравнению со вчерашним днём в тихой комнате стало ещё теснее — почётное место в ней занял «Малыш» (если кто-то из читателей забыл — упрощённая электронная модель человеческого мозга). Двухметровый призматический корпус из титана тихо гудел насосами охлаждения, индикаторы на контрольной панели извещали, что все аппаратные подсистемы в норме, а на мониторе интегральной оценки состояния желтел пустой кружок. Пустой кружок, а не обычный смайлик — радостный, печальный или какой-нибудь ещё. Это означало, что (грубо говоря) эмоциональное состояние «Малыша» не поддаётся переводу на язык обычных человеческих эмоций. Ситуация редкая. Почти чрезвычайная.
Как я уже говорила, «Малыш» — далеко не совершенная модель. И мы сделали его таким сознательно. Почему? Для неподготовленного читателя придётся сделать небольшой экскурс.
Как известно, существуют два основных типа компьютеров — тьюринги и нейроманты. Тьюринги по заранее введённой программе преобразуют один поток цифр в другой поток цифр. Нейроманты — аналоги биологических мозгов — не программируются, а обучаются, и воспринимают аналоговую информацию, а не цифровую. Считается, что только нейроманты способны породить самосознание (хотя никто толком не знает, почему — да и что оно вообще такое по сути).