Роза и кинжал полностью

Раздвинутые решетки могли похвастаться куда более затейливой и, пожалуй, слишком вычурной резьбой. Богатую мореную древесину украшали вкрапления темно-зеленой яшмы и слоновая кость. За окном Шахразада сумела рассмотреть шпалеры, затенявшие мраморный балкон. Ветви, густо усеянные ярко-розовыми цветами, нависали над террасой, кое-где проникая за полосы белой ткани, служившие драпировкой.

Стены будуара из песчаника лишь местами выглядывали из-под толстых гобеленов, укрывавших все поверхности. В углу стоял столик, сделанный из разноцветных кусочков мозаики, словно сумасшедший мастер расколол на части радугу, уничтожив нечто прекрасное в попытке создать бледное подобие. Разбросанные везде подушки радовали взгляд яркими оттенками, а бахрома из серебряных и золотых шнуров оканчивалась зеркальными бусинами. На аляповатом столике взгляд притягивало угощение: корзинка с лавашом, медный стакан, а также тарелка со свежей зеленью, козьим сыром, огурчиками и набором сладких соусов.

Когда Шахразада более внимательно изучила поднос, то не заметила ни ножа, ни любых других острых предметов. Начиная подозревать, где оказалась, она поднялась и обошла помещение, но не сумела ничего рассмотреть за изящными резными решетками по краям балкона в своей тюрьме из песчаника и слоновой кости. Затем направилась к двустворчатым дверям – предположительно ведущим наружу, – и подергала за ручки. Закрыто. Так Шахразада и ожидала.

Ее плечо по-прежнему болело, но хотя бы слабость исчезла. Рана не помешает сбежать при первой же возможности.

«Очевидно, я проспала – вернее, пробыла без сознания – довольно долго, – появилась мрачная мысль. – Интересно, давно отец Шивы планировал похитить меня из поселения бедуинов и вывезти оттуда против моей воли?»

Стало ясно, что Реза бин-Латиф сговорился с наемниками фидаи, и, скорее всего, именно он и отправил убийц во дворец, чтобы попытаться покончить с Халидом либо похитить Шахразаду и использовать ее в качестве рычага воздействия.

И теперь эта затея удалась.

В этом месте пленницу, вне всякого сомнения, ждало печальное будущее. Дурное предчувствие уже подсказывало, где именно она очутилась.

Стараясь не поддаваться страхам, Шахразада подошла к угощению на цветастом столике в углу и капнула водой из стакана на серебряный край подноса, желая посмотреть, не потемнеет ли поверхность. Когда ничего не случилось, повторила процедуру, пролив немного жидкости на кожу. Тот же результат. И только затем решилась сделать осторожный глоток, чтобы хоть немного смочить ужасно пересохшее горло. Еда была не столь насущной для выживания, как вода.

Услышав за дверями лязганье, Шахразада смахнула зелень с тарелки и разбила ту о край мозаичного столика. Затем схватила самый длинный осколок, обернув его льняной салфеткой. Получилось импровизированное оружие, чтобы не сдаваться врагам без боя.

Одна из створок распахнулась, и пленница поспешила опустить руку, спрятав самодельный нож за складками просторных, выцветших на солнце шаровар.

И едва не выронила его от неожиданности, потому что за порог шагнул отец…

Хорошо одетый, с аккуратно подстриженной бородой и широкой улыбкой на лице.

Баба́?

Он увидел дочь – вооруженную и принявшую воинственную позу – и выставил ладони перед собой успокаивающим жестом.

– Шахразада-джан! Должно быть, ты сильно испугалась. – Джахандар направился к ней упругой походкой, которой за ним не водилось уже давно.

– Баба́… – моргая, прошептала недоумевающая девушка, не ожидавшая увидеть отца столь цветущим и уверенным. – Где мы?

– Дорогая, пожалуйста, убери оружие. У тебя нет причин чего-либо опасаться, – Джахандар улыбнулся еще шире. – Я поспешил сюда, как только охранники доложили, что ты недавно пыталась открыть двери.

– Так где мы? – снова потребовала ответа Шахразада.

– Знаю, ты напугана, но хозяин этого места не желает тебе вреда. Никто не желает. На самом деле здесь даже безопаснее, чем в поселении бедуинов. И гораздо комфортнее. Более подходяще твоему статусу, – на последних словах отец расправил плечи с гордостью, которая совершенно не вязалась с ситуацией.

– Баба́! – с упреком и раздражением воскликнула его дочь, так и не услышав внятного ответа на дважды заданный вопрос.

– Реза решил, что лучше всего будет доставить тебя в Амардху. – Улыбка на лице Джахандара слегка дрогнула.

– Ты доставил меня прямо к Селиму Али эль-Шарифу? – с недоверием выдохнула Шахразада, и хотя она ожидала именно этого, сердце все равно сжалось.

– Конечно! – Отец даже глазом не моргнул, услышав ее угрожающий тон, и продолжал говорить недоуменно, хотя на лице промелькнуло расчетливое выражение. – Он же приходится дядей твоему мужу, разве нет?

– Как ты мог со мной так поступить? – прошептала Шахразада.

В ответ на ее тихое обвинение Джахандар отвел взгляд, но затем снова поднял глаза, дав дочери понять, что не поддастся на ее мольбы.

Не в этот раз.

– Думаю, это мне следует задать такой вопрос, – заявил отец, выпрямляясь.