– Мой повелитель, осмелюсь рекомендовать вам вначале…
– Шахразада пропала, – перебил сын эмира, также отбросив формальности.
– Я так и знал, что тебе нельзя доверять ее безопасность, никчемный… – прошипел подскочивший к Тарику капитан стражи и вцепился в его
В руках Рахима без предупреждения возник обнаженный
Омар сохранял спокойствие, наблюдая за переполохом с пугающе благожелательным выражением лица.
– Достаточно! – произнес халиф негромко, но отчетливо, так что повелительный голос разнесся по всему залу.
Стражи тут же отступили.
Тарик кивнул Рахиму, и тот убрал саблю сразу же, как только капитан аль-Хури выпустил
– Увы, начало переговоров вряд ли можно назвать многообещающим, друг мой, – покачивая головой, сказал Омар спутнику. – Однако теперь я вижу, что ты был прав насчет молодого халифа. Он действительно говорит мало. – Глаза старика блеснули в свете факелов. – Но зато по делу.
Халид ибн аль-Рашид задержал взгляд на шейхе, и хотя промолчал, в воздухе повис невысказанный вопрос.
– Позвольте представиться, я Омар аль-Садик. Мне сообщили, что вы достойны доверия.
– И кто же? – осведомился халиф.
– Тарик, конечно, – широко улыбнулся старик, демонстрируя щель между зубами.
– Сложно поверить, что он выразился именно так, – вскинул брови правитель Хорасана.
– Ну, слова, может, были и другими, но общий смысл нашей беседы заключался именно в этом. Как и сделанный выбор. – Шейх выдержал многозначительную паузу. – И мне кажется, что на этот раз он верный. – Он заметил, что халиф перевел взгляд на Тарика, и пояснил: – Видите ли, Белый сокол решил принять вашу сторону. Поэтому мы явились, чтобы выступить в сражении подле вас. Надеюсь, вы действительно сумеете завоевать мое доверие, потому что ваша жена мне понравилась. Не хотелось бы, чтобы ей причинили вред.
Халиф помрачнел и сжал руки в кулаки, поэтому Омар поспешил добавить:
– Шахразаду похитили и увезли в столицу Парфии. По распоряжению султана. – После этих слов генерал и капитан стражи напряглись, хотя Халид ибн аль-Рашид остался спокойным, и на его лице, будто высеченном из камня, не дрогнул ни один мускул. – Полагаю, это сделали наемники, которые подчиняются дяде Тарика, Резе бин-Латифу, а тот, в свою очередь, получает средства от султана, давно желающего сместить вас с трона. – Шейх склонил голову набок. – Спрошу еще раз: могу ли я вам доверять?
Несколько мгновений в зале стояла гробовая тишина, а потом халиф тихо поинтересовался, стиснув кулаки так, что побелели костяшки:
– И чего же вы добиваетесь, ища моего доверия, Омар аль-Садик?
Тарик знал, что халиф и сам не склонен одаривать благосклонностью первого встречного, а что представлял из себя шейх бедуинов, пока не понимал.
– Выбрать меньшее из двух зол, – не колеблясь, ответил старик.
– Не слишком лестное начало.
– Надеюсь, продолжение будет лучше, – ухмыльнулся Омар. – Потому что мы пообщались с вашей женой, и она настоящее чудо. Больше того, всецело вам доверяет. Тарик тоже, как оказалось. Вот и я решил последовать их примеру. Если вы пообещаете оставить в покое моих людей и защищать наши земли, мы будем сражаться на вашей стороне.
– Ты готов пойти против собственного дяди? – спросил халиф Тарика, смерив его задумчивым взглядом.
– Он забыл, ради чего стоит сражаться. А я… – Сын эмира осекся и стиснул зубы, но все же закончил: – А я, кажется, никогда этого и не знал. Но Омар говорит верно: если дядя Реза похитил Шахразаду и отвез ее в Амардху против воли, то ты действительно являешься наименьшим из двух зол.
– Хорошо, – кивнул халиф. – Вряд ли мне удастся собрать под знамена все доступные войска, но я извещу ближайшие крепости и… – Он запнулся и снова задумчиво посмотрел на Тарика. – Ты знаешь, где находится Храм огня, что в горах возле моря?
– Никогда о таком не слышал.
– Я знаю, – выступил вперед Рахим.
Халиф кивнул ему и обратился к Тарику:
– Сможешь отправить послание соколом?
– Да, – подтвердил тот, хотя и казался удивленным столь необычной просьбой. – Можно уточнить зачем?
– Возможно, кто-то из обитателей Храма захочет помочь.
Шахразада прислонилась к холодной каменной стене.
Возле ног в легких шлепанцах протекала струйка мутной воды. Тяжелые цепи на запястьях и лодыжках звенели от малейшего движения.
Сложно было определить, сколько прошло времени, потому что в камеру не проникало света.
Может, несколько дней.
Вода в оставленной возле решетки грязной кружке оказалась солоноватой на вкус, а от одного запаха накатывала дурнота. Кусок хлеба заплесневел и зачерствел. Шахразада съела только часть, чтобы сохранять силы.
Джахандар навещал дочь дважды и умолял простить его.
Умолял образумиться и подчиниться султану, чтобы вместе с ним трудиться над заключением мира между двумя государствами.
Умолял сдаться.
