Халиф встретился с султаном у самого входа, не пожелав ни ногой ступать на территорию дворца и не сразу заговорив с Селимом эль-Шарифом, который устремился к делегации, сияя елейной улыбкой.
– Халид-
Халиф ничего не ответил, продолжая стоять неподвижно, как ледяная статуя.
По лицу султана пробежала тень одобрения.
– Подобное поведение можно истолковать как угрозу, дражайший племянник. Ты явился к стенам моей столицы с войском и теперь выказываешь пренебрежение даже к самым простым просьбам.
– Меня не волнует, как вы воспримете мои действия, – наконец отозвался халиф, начинив каждое слово острой колючкой. – Я хочу лишь донести одну простую мысль: вы поплатитесь за то, что совершили.
– Поплачусь? – Султан скрестил руки на груди, и богато расшитая мантия сверкнула в лучах солнца.
– Я не стану играть в эти игры. Где она?
– Ты потерял что-то важное, племянник? – с еще одной самодовольной ухмылкой промурлыкал Селим.
Тарик не выдержал и сделал шаг вперед, однако остановился, наткнувшись на руку капитана стражи, преграждавшую путь.
– Я ничего не терял, дядюшка. Лучше по-хорошему скажите, где Шахразада, пока я не вырвал это признание. – Кроме ледяного тона, ярость халифа выдавали лишь заходившие на челюсти желваки. – Пока столица Парфии не превратилась в руины.
Телохранители султана приблизились к повелителю и выразительно взялись за рукояти сабель.
– Смелое заявление, – весело прокомментировал Селим эль-Шариф, совершенно не обеспокоенный угрозой. – Особенно в моем дворце. На моих землях.
– Они остаются вашими, лишь пока я сам того желаю. И так было всегда.
– Какая поразительная самоуверенность, – фыркнул султан. – Если ты действительно так считаешь, то почему не захватил их раньше?
– Из уважения. И потому, что не хочу разжигать войну.
– Из уважения? – с недоверием переспросил правитель Парфии. – И к кому же?
– К семье моего брата.
– Желаешь меня обмануть? Если бы ты действительно полагал, что мое государство так легко захватить, то уже давно бы это сделал.
– Я не настолько алчен, как вы думаете, – с презрением бросил халиф. – В моем распоряжении вдвое больше воинов и оружия. На моей стороне численный перевес. Что же до жалких отрядов, высланных мне навстречу в пустыне, то вы полагаете, я не справился бы с ними за день, если бы поставил перед собой такую цель?
– Я полагаю, что ты заносчивый юнец, который разбрасывается пустыми обещаниями, в точности как мамаша.
– Тогда проверьте, правду ли я говорю. – Халиф остался бесстрастным, даже услышав оскорбление матери. – Но тогда этот дворец вскоре сровняется с землей, камень за камнем. Даже если вы еще будете внутри. – Он развернулся и зашагал прочь, не дав оппоненту времени ответить.
– Сильно сомневаюсь, что ты так поступишь, сын шлюхи, – крикнул султан вслед Халиду и швырнул что-то ему под ноги.
Тарику узнал предмет лишь через несколько секунд.
И тут же об этом пожалел. Пожалел, что увидел его лежащим на роскошной мостовой пышного дворца. Пожалел, потому что немедленно ощутил вспышку ослепляющей ненависти, смешанной с паническим страхом.
Так как узнал отрезанную черную косу, перевитую нитями жемчуга.
Вся делегация застыла без движения.
– Стражи темницы докладывают, что пленница благоухает, словно весенний сад, – мягко, без намека на эмоции произнес Селим Али эль-Шариф и улыбнулся.
Медленно. Жестоко.
Тарик сам не заметил, когда выхватил саблю из ножен, потому что глаза застилала кроваво-красная пелена.
Халид знал, что дядя Селим попробует его спровоцировать, но не подозревал, до какого коварства опустится при этом, и когда увидел брошенную под ноги косу Шахразады, на мгновение хотел лишь сжать что-то в руках, пока не раскрошит на мелкие кусочки. На секунду мир вокруг съежился до размеров обжигающего уголька.
Но уже в следующий миг стало ясно, чего именно своим поступком добивался султан. На что пытался спровоцировать Халида, будто тот и без ухищрений не стремился всей душой уничтожить коварного врага. Но слепая ярость сейчас только помешала бы в достижении цели.
Слепая ярость захватила бы прежнего мальчишку, прячущегося в тени.
А не того правителя, каким Халид желал стать.
Селим хотел получить предлог, чтобы напасть на якобы обезумевшего халифа. Чтобы хладнокровно расправиться с ним при свидетелях во дворе. Чтобы выставить это убийство как самозащиту.
Тогда султан смог бы претендовать на трон Хорасана, имея законные основания. Без обвинений в предательском нападении.
Поэтому Халид не двинулся с места, хотя кровь так и кипела от ярости, грозя выплеснуться в криках. Но он заставил себя успокоиться и промолчать, а затем медленно развернулся и зашагал прочь от подлого подстрекателя.
Еще настанет время зайтись в гневе, расшвыривая все вокруг. Но вдали от дворца, в пустыне, в одиночестве.
Еще настанет время коварному правителю Парфии поплатиться за свои злодеяния.
Поплатиться сотней способов. Тысячей.
Но не теперь. Не в этот момент.
