Отец Мартино велел ей трижды прочитать «Pater», но Жанна не сумела вспомнить ничего кроме
— Вы не хотите поговорить со мной, Жанна? — спросил священник.
Жанна кивнула. Священник пошел вперед, и вскоре они оказались на кладбище.
— Вы знаете отца ребенка, Жанна?
Он пристально смотрел на нее, но Жанна выдержала его взгляд, не покраснев.
— Какой-то незнакомец на улице Дез-Англэ. Было совсем темно.
— Что вы там делали в такой поздний час?
— Искала своего помощника, который отправился за припасами.
— Никогда больше не ходите туда вечером. У площади Мобер дурная слава.
Жанна опять кивнула.
— Есть ли человек, который настолько вас любит, что согласится взять в жены, прежде чем ваше положение станет заметно и разразится скандал?
Жанна подумала о Бартелеми. Захочет ли он жениться на ней?
Отец Мартино заметил, что Жанна колеблется.
— Жанна, — сказал он, — всем известно, что вы пользуетесь покровительством самого короля. Вы с ним встречались?
— Да, — осторожно ответила Жанна.
— Вы уверены, что отец ребенка не он?
Жанна улыбнулась:
— Простите меня, отец мой, но я не думаю, что он частенько прогуливается по улице Дез-Англэ. Да и сил у него на меня недостанет!
— Кроме Агнессы Сорель и короля, есть ли в королевском окружении человек, интересующийся вами настолько, что делает роскошные подарки, о которых знает весь квартал?
— Да, — ответила Жанна.
Отец Мартино вздохнул и поднял склоненную голову:
— Жанна, я говорю это ради вашего же блага. Вы пришли из вашей глухомани, не имея ни имущества, ни жизненного опыта. Искусная стряпня и хорошенькое личико открыли перед вами некоторые возможности — умейте же ими воспользоваться, иначе вся ваша жизнь превратится в цепь злоключений, из которых нечаянное материнство станет далеко не худшим. Помните, помните, Жанна, что на утехи в нашей жизни отведено гораздо меньше времени, чем на воспоминания и сожаления.
Жанна шла рядом со священником и, не зная, что последует дальше, настороженно поглядывала на него.
— Если этот человек согласится взять вас в жены, вы сможете не беспокоиться за свое будущее и будущее вашего ребенка. Вы прикоснетесь к источнику власти и сможете сделать немало добра.
Они остановились у старинной могилы с расколотым каменным надгробием.
— Мне что, сказать ему правду? — спросила Жанна и вдруг поняла, что проговорилась.
Священник сделал вид, что ничего не заметил, и лишь слегка улыбнулся:
— Иногда, Жанна, желание говорить правду выдает не уважение к ней самой, а пустую заносчивость, гордыню и дух непокорства. Чаще всего правду можно поведать лишь Богу, ибо он и без нас ее знает.
Жанна растерялась. Отец Мартино советовал ей лгать!
Тот понял Жанну:
— Даже если вы в душе готовы на муки, знайте, что вы принимаете решение не только за себя, но, как я уже говорил, и за своего ребенка.
Он замолчал, разглядывая зеленеющую на кладбище траву и яблони вокруг, щедро дарующие живым плоды, выросшие из праха.
— Вы сможете влиять на очень важные вещи, Жанна. Способствовать благу Церкви, к примеру. Без Церкви Франция — это лишь груда камней, не скрепленных раствором. Я снова спрашиваю: вы меня понимаете? Надо радеть о процветании Церкви, без которой страна превратится в дикую орду безбожных негодяев, живущих одним днем и не помышляющих о будущем. Одна лишь Церковь в союзе с королевской властью может быть основанием этого здания. Если вы в силах, примите рычаг, который вам дарует судьба. Поверьте мне, немногим выпадает такой случай.
Жанне еще никогда не говорили таких возвышенных слов. Церковь? Франция? Это были такие секреты власти, о которых она и не помышляла. Не слишком ли многого хочет от нее этот человек?
— Но… что же мне делать? — спросила она.
— Выходите замуж за этого человека, если он согласится.
Священник благословил девушку, проводил ее до выхода из храма и вместе с ней пересек двор.
Было десять часов. Надо же, до чего могут довести пирожки! Приходилось признать, что отец Мартино, при всем ее к нему недоверии, дал ей, возможно, хороший совет.
Через час или около того перед дверью лавки осадил коня гонец в форменном платье.
— Жанна Пэрриш? — спросил он у прохожих.
Гийоме бросился наружу. Жанна вышла за ним.
— Вы Жанна Пэрриш? Я Бенуа Шастелье, старший королевский гонец.
Жанна кивнула, и посланец передал ей пакет. Поклонившись, он ускакал рысью.
В который уже раз в окнах показались любопытные лица. Ясное дело, никто еще на их улице не получал пакета от королевского гонца!
Жанна вернулась в лавку и с нетерпением вскрыла пакет. Внутри было золотое кольцо, украшенное тремя камнями — голубым, красным и розовым. Сердце Жанны готово было выскочить из груди. Она развернула письмо, которое Гийоме тут же вызвался прочитать. Жанна сказала, что и сама справится. Послание было коротким:
«Милая моя, я тоскую, долго ли мне тосковать? Если я Вам нужен, пошлите мне простую записку на имя командира стрелков Гийома Арди, моего друга, в дом Придворной Дамы, во дворец Турнель. Он передаст ее мне, и я примчусь. Пароль простой: „Три цветка ваши“. Бартелеми де Бовуа».
