Дальше Мигель был намерен добираться на городском транспорте или на попутной машине.
Добираться — но куда? Где отыскать этого проклятого Вилмара Гонсалеса?
Может быть, сразу же направиться в первый же полицейский участок?
Нет, это займет слишком много времени. Полицейские так медлительны! Расспросы, протоколы, заполнение бланков, подписи, инстанции, кабинеты... К тому же у Мигеля нет с собой документов, они начнут выяснять и проверять, кто он и откуда...
Но предположим, обойдется без всех этих осложнений Где гарантия, то полицейские сразу же ринутся арестовывать Гонсалеса? Наверняка этого не будет. В лучшем случае они откроют уголовное дело, начнут длительное расследование и так далее и тому подобное.
А подлый Вилмар Гонсалес тем временем успеет отдать приказ уничтожить Дульсе и Лус. А что, если здание конторы, в котором их держат, заминировано? Стоит соединить два проводка и... Нет! Нет!
Кике сказал, что портреты Гонсалеса развешаны по городу. И правда, Мигель их явно где-то видел. Но где? Если бы можно было напрячь память так, как напрягаешь бицепсы...
Искать по всему Мехико? Спрашивать прохожих? Это бессмысленно. Тем более в такой поздний час, когда и прохожих-то на улицах нет.
Проповедник... Проповеди...
В церкви?
Нет, не может быть. Католический священник никогда не позволит, чтобы плакаты с его портретом приклеивались к стенам и заборам.
Проповедник — но не католический?
Протестант?
Возможно. Это уже ближе.
Протестанты действительно любят публичные выступления — на площадях, на стадионах. Чем более массовые, тем лучше. И они не чураются рекламы, ярких броских плакатов, ослепительных актерских улыбок, поклонов и рукоплесканий. Они в большей степени артисты, нежели духовные наставники.
Какая нелепость: лишь нынче утром Мигель мирно беседовал с Вилмаром Гонсалесом, таким любезным, таким приятным, таким обходительным. А теперь не знает, где его найти — но уже вовсе не для любезностей.
Итак, протестантский проповедник в католической стране Кого можно завлечь на его проповеди? Лишь тех, кому совершенно нечего делать, кто заглянет ради любопытства - а там, быть может, ему и понравится этот американский стиль.
Значит, речи Гонсалеса рассчитаны на отдыхающих.
Стадион отпадает: там сейчас кипят футбольные страсти.
Парк?
Парк Чапультепек!
Там бродит масса праздного народа, и там есть много просторных площадок для выступлений фольклорных коллективов и карнавальных шествий!
Мигель Сантасилья вспомнил! Именно в парке Чапультепек, возле пруда, видел он афишу с улыбающейся физиономией Гонсалеса. Он еще подумал тогда: «Какая ненатуральная улыбка, точно приклеенная. Видимо, фотограф был не очень хороший». Фотограф не виноват. Это, оказывается, в самом Гонсалесе нет ничего натурального, искреннего.
Посреди огромного пруда в парке Чапультепек было два острова. К большему из них ходил паром. На острове часто устраивались какие-нибудь представления, и вот теперь — евангелистские проповеди Гонсалеса.
Пересаживаясь с автобуса на автобус, Мигель добрался до парка, бегом домчался до пруда и принялся колотить в окошко будочки паромщика.
На его счастье, паромщик ночевал здесь же. Сочтя Мигеля сумасшедшим и побоявшись его разозлить, старик сказал, что он, конечно же, не знает, где живет Гонсалес, но у него есть знакомая, которая от проповедника без ума и следует за ним повсюду...
Через полчаса Мигель уже был на проспекте Инсурхентес, где снимал роскошную квартиру Вилмар Гонсалес.
Он нажал кнопку домофона.
— Какого черта вы звоните среди ночи? — донесся голос из динамика.
«Н-да, настоящий проповедник, нечего сказать, — подумал Мигель. — Кике был прав, когда так громко смеялся надо мной».
Вслух же он сказал:
— Господин Гонсалес, это я, Мигель Сантасилъя. Прошу извинить меня за столь поздний визит, но у меня для вас экстренное сообщение.
Дверь немедленно открылась.
Он прикрыл за Мигелем дверь и только тогда тихо спросил:
— У вас какие-то распоряжения от шефа?
Мигель стоял как громом пораженный. Распоряжения от шефа? Значит, Гонсалес — вовсе не шеф? Значит, все его поиски пропали впустую? И, возможно, в этот самый момент загадочный и недоступный шеф отдает роковой приказ...
Индеец схватил Вилмара Гонсалеса за грудки:
— Где шеф? Как мне его найти? Если вам дорога жизнь говорите.
Гонсалес болтался в мощных руках Мигеля, как набитый тряпьем мешок. Он растерянно моргал. Куда девалась его ослепительная улыбка!
— Тише, тише, молодой человек. Не горячитесь. Разбудите жену. Она ничего не знает. Я бы рад вам помочь, но я... не знаю. Один раз я видел его, но действительно не знаю ни имени, ни местонахождения.
— Это ложь!
— К сожалению, чистая правда. Он передавал мне свои распоряжения через связных. Я был уверен, что вы — один из них.
Видно было, что проповедник не обманывает. Он был слишком напуган для этого.
— Хорошо, — сказал Мигель Сантасилья. — Я все равно найду его. Вы пойдете со мной.
— Куда? — затрясся проповедник. — Если шеф увидит меня с вами, он убьет меня!
— Не волнуйтесь, господин Гонсалес. Вас не убьют. Вас будут охранять полицейские. Мы идем в ближайший участок.
