Роза и шип полностью

– Что-то вы исхудали. – Она задержала на нем взгляд, осмотрела с ног до головы, лукаво, капризно улыбаясь. – Уж не страдаете ли вы каким-то недугом?

– Страдал, мечтая увидеть вас снова.

Констанция хихикнула. Она часто так делала. Это была одна из самых неприятных ее черт, особенно в постели. Мало что так эффективно убивает романтический настрой, как женское хихиканье. Может, только заверения, что ты ни в чем не виноват.

– Как у вас дела? – умело сменил тему Альберт. Он не хотел провести всю ночь, уклоняясь от расспросов, чем он занимался в последние два года, и давно усвоил, что женщины предпочитают говорить о себе, а еще лучше – о других женщинах. – Какую еще шалость вы затеяли с нашей последней встречи?

Снова смешок, на этот раз сопровождаемый полуоборотом и страстным взглядом через обнаженное плечо.

– Вы прекрасно знаете, что я никогда не сделаю ничего непристойного. – Констанция захлопала ресницами.

– Разумеется, нет. Вы образец добродетели.

– Вы шутите, но в последнее время это, увы, соответствует действительности. Унылое окружение загнало меня в скучный угол.

– Итак, сами вы ничего не натворили, но вам, конечно же, известны сплетни о чужих пороках.

– Давайте посмотрим… Говорят, баронесса Куиппл убила пуделя леди Брендон за то, что тот выкопал ее розы. По слухам, она утопила бедняжку в хрустальной чаше для пунша, которую баронесса подарила ей на прошлый Зимний праздник.

– Это правда?

– Не знаю, но собаку я больше не видела. – Она лукаво улыбнулась.

Альберт не мог разделить ее веселья. Мертвая собака едва ли помогла бы ему трудоустроиться. Он провел в замке уже несколько часов, но так и не нашел подходящего работодателя.

– Конечно, это дивная история…

– Но не очень-то интересная! – воскликнула Констанция и захихикала, прикрыв рот свободной рукой. – Я ужасна, правда? – Она поймала его взгляд и нахмурилась. – Что такое?

– Я надеялся, что вы шутили, когда говорили об усталом окружении.

– Думаю, я назвала его унылым.

Всегда эта ужасная точность. Интересно, считает ли она, сколько раз хихикнуть? Возможно, именно поэтому он находил ее привычку столь неприятной. Смех Констанции был не только неуместным, но и наигранным.

– Я разочарован.

– Во мне?

– Что ж… прежде вы прикладывали ухо к двери каждого аристократа, и я всегда мог рассчитывать на вас по части чего-нибудь… м-м… интересного.

– Во-первых, я не прикладываю ухо к дверям – для этого у меня есть слуги. – Очередное хихиканье. – Во-вторых… – Она замялась.

– Прошу, уважьте меня! Я отчаянно нуждаюсь в хорошей истории.

– Вообще-то… – начала она и смолкла. Ее взгляд остановился на его руках. – Помилуйте, где ваш стакан?

– Ну, э-э, я, так сказать, вчера загулялся допоздна, если вы меня понимаете. И у меня все еще немного болит голова.

– Тем более!

Она стояла, сложив перед собой руки, и выжидательно улыбалась.

– О! Ну конечно, простите меня. Вам принести сидра?

– Это было бы очень мило с вашей стороны.

Пробираясь сквозь толпу к ближайшему бочонку сидра, Альберт думал, что лишился формы. Раньше ему это лучше удавалось. Он сам должен был предложить ей выпить. В прошлом он держал при себе несколько кружек, чтобы сразу угостить собеседника.

– Потому что это смешно! – крикнул граф Лонгбоу. – Он уже пять сотен лет как мертв!

– Ты трус! – рявкнул в ответ граф Западной марки.

– А ты дурак!

Они ругались возле большого дубового стола, брызгали сидром друг на друга и на графа Пикеринга, который стоял между ними, словно изгородь между двумя быками. Альберт быстро налил кружку сидра, не забыв поймать кусочек яблока, и вернулся к леди Констанции.

– Спор о щите? – спросила она, не заметив или проигнорировав отсутствие у него второй кружки.

– Приятно, что все осталось по-прежнему.

– На этот раз они кажутся более непреклонными.

– Больше сидра, я полагаю. Итак, о чем вы говорили?

– Ах да. – Леди Констанция показала на другую сторону комнаты. – Вы помните леди Лилиан?

В дальнем конце зала Альберт увидел красивую женщину в бледно-голубом бальном платье, которая определенно выглядела неважно. Она смотрела прямо перед собой, словно пребывала в ином мире. Альберт кивнул в ее сторону.

– Лилиан Травал из Оуктоншира?

– Да, а рядом с ней ее муж, Харберт, ему принадлежит доходный торговый флот, который стоит в Роу. Похоже, у нее крупные неприятности.

– Она не…

– Ах нет, думаю, хуже. Мне действительно не следует вам это рассказывать.

– А сколько выпили вы?

Констанция помедлила, ее взгляд блуждал по залу.

– С тех пор как пришла сюда?

– Не имеет значения, сделайте еще маленький глоток и продолжайте.

Она подчинилась, только это был не маленький глоток, а большой.