— Хорошо, — сказал Ласка, прекратив борьбу со своими волосами. Они так запутались, что он, должно быть, всю ночь ворочался во сне. Он подошёл к буфету и достал расчёску.
— Мне сделать это за тебя? — тихо спросила она, но Ласка покачал головой и начал расчёсывать волосы.
— Ну хорошо. Допустим она богиня. Почему троица должна бояться её?
— Потому что она древняя.
— И что?
— Посмотри, Ласка, — промолвила она, следя взглядом за каждым движением расчёски.
— Боги обретают свою силу благодаря вере в них. Но что произойдёт, если они потеряют своих верующих? Мир продолжает вращаться даже для богов. Что, если те, кто когда-то верил в них, исчезли, потеряны, завоеваны, соблазнены другими верованиями? Что тогда от них останется?
— Не так много, — ответил Ласка, отложил расчёску и заново завязал волосы. Он взял кубок и встав спиной к окну, окинул Марлу задумчивым взглядом. — Тогда они потеряют своё могущество. Это то, что случилось с Мамой?
Марла склонила голову.
— Возможно. Но что у неё осталось?
— Не знаю, а что?
— Знания, Ласка. Очень много информации было забыто, и только она одна ещё знает её. Подумай, некоторые боги исчезали потому, что сами того хотели. А что, если она снова появится, захочет собрать вокруг себя новых последователей, чтобы снова обрести могущество?
— Именно так поступает этот мёртвый бог, верно? — догадался Ласка. — Вот каким образом он хочет снова обрести силу!
— С ним всё немного иначе. Он мёртв. Он должен полностью воссоздать себя. Но да, Ласка. Именно этого хочет добиться Коларон Малорбиан, император-некромант: чтобы Омагор появился вновь и передал ему свою мантию.
— А Маэрбеллина? Я знаю, что она уважает троицу. Она не ведет здесь войну!
— Да. Кажется, она не ищет раздоров. Но боги ревниво следят друг за другом и не хотят быть приниженными. Они торгуются за каждую душу, которую могут получить. Они — наши боги и не терпят других рядом с собой. Но даже если Маэрбеллина уже не так могущественна, как прежде, она сохранила свою божественность. И то, что ты веришь в неё, уже говорит о том, что она приобрела здесь влияние, на которое другие боги смотрят с подозрением.
— Ты думаешь, что троица пойдёт против неё? — удивлённо спросил Ласка. — Я не могу себе этого представить!
Марла сдержанно рассмеялась.
— О Ласка, — ухмыльнулась она. — Даже у богов есть свои правила. Пока она их соблюдает, они должны позволить Маэрбеллине идти своим путём. Малорбиан — тот, кто нарушил правила, таким образом развязав битву богов. И это случилось не только что, Ласка, а давным-давно. — Она поправила свои юбки. — Мир стар, Ласка. В нём мало что нового. А некоторые вещи повторялись много раз. Это не первая война богов, и не последняя. Но на этот раз именно мы должны сражаться за наших богов. И здесь в игру вступает мой господин. Он видит всё в другом свете.
— И как?
— Есть и другие, кто когда-то сражался в похожей битве, которая сейчас предстоит нашим богам. Но троица хочет сражаться в одиночку. — Она в недоумении пожала плечами. — Возможно, потому что полагает, что другой помощи не требуется? Я не знаю. Только мой господин считает, что помочь могут и другие. Древние силы. Например, Маэрбеллина. Мой господин думает наперёд. Он хочет, чтобы эта тьма, которая является наследием Омагора, была уничтожена навсегда! Он говорит, что это и наша битва, и у нас, людей, должен быть выбор, кого звать на помощь, а кого нет.
— Ты думаешь, я поверю в это? — вскричал Ласка. — Твой господин — тот самый, кто наслал на нас проклятый дар! Это он разрешил осёдлывать души! И теперь ты говоришь, что он на нашей стороне? — Он с такой силой поставил кубок на стол, что остатки вина расплескались. — Я сражался с теми, кто служит ему, кто во имя его осёдлывает души! Я видел тени, Марла, те самые, которыми ты мне угрожала! Также я видел, как он забирает тех, кто принадлежит ему. Если спросишь меня, то я не вижу разницы между ним и этим мёртвым богом! И теперь я должен просто поверить, что он хочет для нас лучшего?
Марла на мгновение закрыла глаза, это была вся её реакция на его вспышку гнева.
— Нет, — после чего промолвила она. — Он хочет для нас не лучшего. Он хочет, чтобы мы сами решали, что для нас лучше! Проклятие, о котором ты говоришь — это дар. Ничем не отличающийся от твоего, который может укрыть тебя от ищущих глаз. Ты использовал его, чтобы спрятаться от стражников, когда воровал. А однажды зарезал кого-то из тени, потому что он желал Дезине зла. Однажды, чтобы подглядывать за мной, пока я принимала ванную. — Она немного печально улыбнулась. — Я не буду спорить, хорошо это было или плохо, но то, что ты сам выбрал, как использовать дар богов, не изменить. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Так и с этим даром, который мой господин дал человеку. Будет ли он проклятием или подарком, зависит от того, кто его использует. Так и со мной. — Она сглотнула. — Ласка, — тихо произнесла она. — Я тоже обладаю этим даром. И я оседлала тебя.
— Как это? — испуганно спросил он.
— Твой сон.
— Ты мне снилась… — прошептал он, чувствуя, как нарастает страх.
