— Это был не сон, — нерешительно призналась она. — Я хотела… забудь, что я хотела! Это было неправильно с моей стороны, и у тебя есть все основания сердиться, но скажи, я причинила тебе вред?
— Что… что ты сделала? — спросил он так тихо, что она едва его расслышала. Его руки сжались в кулаки, и теперь настала очередь Марлы почувствовать страх. Она никогда не видела его таким разъярённым. И хотя в прошлом это нередко было её целью, сейчас ситуация была совсем другой.
Он был мужчиной, уже не мальчиком, и в его глазах она увидела свою смерть. Она тяжело сглотнула, но осталась сидеть на месте, не убежала, даже руки спокойно держала на коленях.
— Я заставила тебя забыть, что ты ненавидишь меня, — ответила она хриплым голосом. — Только на короткое время… ты не знал, и для тебя это было всего лишь сном, в конце концов. Но для меня — освобождением. Всё остальное я оставила нетронутым… и этот сон ты тоже скоро забудешь! — Она умоляюще посмотрела на него. — Клянусь тебе, я не тронула твою душу!
«Нет, тронула», — с горечью подумал Ласка. Только не так, как ты думаешь. Он смотрел на неё и почти увидел, как вскакивает на ноги, чтобы задушить её. Выдавить из неё жизнь за то, что она сделала! Она не стала бы сопротивляться. Просто смотрела на него глазами, которые он никогда не забудет! Он почти позволил этому случиться, но потом вздохнул и покачал головой.
Он должен был бы чувствовать себя использованным и запятнанным, но от сна осталось не так много воспоминаний, только то, что всегда пугало его в ней: её готовность без ограничений отдать всё, чего он от неё желал. А учитывая, как испуганно она выглядела сейчас, это было почти доказательством того, что она не сделала больше вышеупомянутого, иначе она бы легко узнала его секрет.
— Что ж, хорошо, — хрипло промолвил он. — Мою душу ты не похитила. Но это не значит, что я могу простить тебя.
— Я знаю это, Ласка, — тихо сказала она.
Он схватил кубок, увидел, что тот пуст, и наполнил его. Так вот почему бутылка была открыта? Он открыл её во сне? Для неё? Он отогнал эту мысль.
Ласка попытался вернуть себе внутреннее спокойствие, но это было не так просто.
— Ради чего ты на самом деле всё это затеяла? — с горечью спросил он, когда ему показалось, что он добился успеха. — Что означают все эти истории о богах, то видение, в котором умерла маэстра, какое отношение это имеет ко мне? Ты же сказала, что это её предначертанная судьба.
— Так ты знаешь, кто она? — спросила она.
— Да. Говори уже, какое отношение это имеет ко мне? Если умереть — это её судьба?
— Такая участь постигает всех нас. Даже богов. Только одних раньше, чем других. Ласка, — настойчиво промолвила она, — это судьба, которая исполнится! Но она может быть и другой. Той, которой троица хочет её лишить! Они считают, что она уже выполнила своё предназначение и не позволят, чтобы перед ней открылось другое. Мой господин возмущён именно этим!
— Почему? — непонятливо спросил Ласка.
— Потому что у неё есть и другая судьба! Там, где она останется живой! Когда-то кое-кто упорно боролся за её душу и одержал победу над богами. Боги пообещали, что она будет жить. Теперь они говорят, что исполнили своё обещание, сдержали слово, и это правда. Но они могли бы сделать больше. Они могли бы позволить ей стать той, кем она должна быть.
— И кем же?
— Я не знаю, — ответила Марла. — Возможно, этого не знает даже мой господин. Он лишь говорит, что ей нужно предоставить возможность выяснить это.
— И как?
— Поскольку ты принадлежишь Маэрбеллине, троица не имеет на тебя большого влияния, — объяснила она. — Поэтому и действовать ты можешь более свободно. Если ты будешь находится в том месте, где видение воплотиться в действительность, ты сможешь изменить результат. — Она вздохнула. — Это королева? Чужеземная маэстра, о которой я слышала? Та, что сейчас отправилась в Южнестранье, чтобы спасти свою королевскую власть?
На мгновение Ласка заколебался, затем кивнул. Вреда от этого всё равно не будет.
— Как думаешь, Ласка, что скажет Дезина, если узнает, что ты мог бы спасти эту маэстру, но даже не попытался?
— Это нечестно, — пожаловался он. — Не вмешивай сюда Дезину!
Марла рассмеялась.
— Не вмешивать Дезину едва ли возможно! Даже боги относятся к ней с осторожностью. Ну да ладно, Ласка. Тогда я задам тебе последний вопрос. — Ласка выжидающе посмотрел на неё. — Готов ли ты подчиниться воле троицы и позволить этой сэре умереть?
Ласка колебался. Егу мучила головная боль, мысли метались, в ушах стоял гул: пульсация, мешавшая думать. Казалось, мир замер в этот миг; сияние солнца, отбрасывающего его тень на пол, было таким ярким, что причиняло боль, а тень такой тёмной, словно это была глубочайшая пропасть.
— Нет, — решил он и как будто что-то оборвалось. Свет и тень сплелись воедино, и всё стало как прежде. Вот только что-то изменилось.
Марла встала и медленно подошла к нему. Пока он смотрел на неё пытливым взглядом, она встала на цыпочки и поцеловала его в щёку. Он позволил ей это сделать.
