— Другие боги не позволяют забирать души, — шёпотом объяснила Марла, доставая из кармана маленькую вазу и вытаскивая пробку. — Вот почему для этой мисси нужен кто-то вроде тебя. — Она поднесла вазу к чёрной жемчужине, и, как и в случае с душой дикой эльфийки, жемчужина растворилась, превратившись в пар, который был втянут в вазу.
— Жемчужина — это душа? — возмущенно спросил Ласка. — Ими что, теперь можно торговать или нанизать на нитку, чтобы потом повесить на шею?
— Тут ты не того спрашиваешь, — ответила Марла и вернулась к двери, чтобы осторожно выглянуть и убедиться, что путь по-прежнему свободен. — Вот, — сказала она и вложила вазу в руку удивленного Ласки. — И побыстрей!
Они поспешили к другой двери и распахнули её. Комната была похожа на предыдущую, только на носилках лежал тёмный священник. Ласка негромко выругался и прыгнул вперёд, замахнувшись кинжалом, чтобы сразить священника, прежде чем тот успеет открыть глаза, но Марла бросилась на него, и кинжал на волосок промазал горло мужчины.
— Ласка! — сердито прошептала она, — Что ты делаешь?
— Перерезаю ему горло, что же ещё, — возмущённо ответил Ласка. — Только что ты хотела от меня именно это, что же теперь не так?
— Он тот, кого мы ищем, — прошипела Марла. — Ты чуть не разрушил план богов!
— Этого не случилось бы, расскажи ты мне об этом побольше! — возмущенно пожаловался Ласка.
— Я рассказываю тебе сейчас! — ответила она. — А теперь приступай к делу!
— К какому?
— Передай ему душу!
— Вот, — сказал Ласка, протягивая ей вазу. — Почему бы тебе не сделать это самой? Мне от этого не по себе!
— Из наших богов только Сольтар может позволить нечто подобное, а он против. Мне это недозволенно, так что остаешься только ты!
— Почему я? — упрямо спросил Ласка.
— Боги! — выругалась Марла, всем видом показывая, что ещё немного, и она начнёт рвать на себе волосы или топнет ногой. — Потому что Мама Маэрбеллина не из наших богов, и она может позволить тебе сделать это! Просто возьми эту проклятую вазу и держи её у него под носом!
— Ладно, — неохотно согласился Ласка. — Я сделаю это. Но ты подробно объяснишь мне всё, что знаешь о богах, потому что мне это уже порядком надоело!
Он склонился над мужчиной, который, очевидно, был погружён в глубокий сон. Было почти не видно, что он дышит, так медленно поднималась его грудь. Он был одет в чёрную мантию тёмных священников-эльфов, и, как и большинство из них, был невысоким и жилистым. На вид ему было около двадцати, но вор знал, как обманчива бывает внешность эльфов. «Пусть будет так», — сердито подумал Ласка. Если после этого они смогут выбраться отсюда, то так тому и быть!
Он поднёс вазу к носу мужчины. За тонким стеклом что-то дрогнуло, но больше ничего не последовало.
— Ничего не происходит, — констатировал он очевидное.
— Я тоже это вижу, — раздраженно ответила Марла и нахмурилась. — Он тёмный эльф, — подумала она вслух. — А душа человеческая… Очевидно, всё не так просто. — Она посмотрела на Ласку. — Попробуй попросить свою богиню дать этой душе новое пристанище в этом теле. Она достаточно стара, чтобы иметь право на подобное действие и с эльфами.
Ласка пожал плечами.
— Маэрбеллина, — промолвил он. — Направь эту душу в тёмного эльфа! — Он прочистил горло. — Пожалуйста! — быстро добавил он.
Ничего не произошло, душа по-прежнему чувствовала себя более комфортно в вазе.
— Побольше рвения! — потребовала Марла. — Если бы я была богиней, для меня твои усилия были бы слишком малы!
— Но ты же в последний раз вообще ничего не говорила! — пожаловался Ласка.
— Мы так и будем стоять здесь и спорить? — возмущенно спросила Марла, теперь и в самом деле рвя на себе волосы. — Мы стоим в осквернённом храме, выполняем работу богов, и ты правда хочешь обсуждать это сейчас?
— Но что мне тогда делать? — раздражённо спросил Ласка. — Ты же видишь, что ничего не получается!
— Тогда ты что-то делаешь не так! — настаивала Марла. — Тебе не обязательно говорить вслух. Есть только три вещи, которые ты должен сделать: назвать свою богиню по имени, объяснить, о чём ты просишь, а также сказать, что ты почитаешь её!
— Я не почитаю её! — возразил Ласка, который уже начал от всего уставать. — Она — единственная мать, которая была у нас с Дезиной, и я знаю её достаточно долго, чтобы игнорировать её недостатки! — Он с содроганием вспомнил некоторые вещи, которые ему доводилось видеть в исполнении Мамы Маэрбеллины. Чудо, что они не использовали для поездки его собственные кошмары! — Она пьёт чай из черепа! — пожаловался он. — Когда у неё горит свеча, нужно быть осторожным, чтобы не оскорбить пламя, задув его… А ещё она запекала крысиное мясо в пирог!
— Мы оба уже ели крыс сырыми! — ответила Марла, в то время как крыса на её плече запищала от ужаса. — И что? Я тоже знаю Маэрбеллину! Каждый ребенок в гавани знает Маэрбеллину! Ещё когда я ходила пешком под стол, я завидовала тебе и Дезине из-за неё! Она относилась к вам, как к кому-то особенному!
— А Дезина и есть особенная! — прошипел Ласка. — Но не я!
— Значит она тебе совсем не нравится? — спросила Марла, почти в ужасе.
