Удивилась, конечно, увидев Руфь, которая безмятежно улыбалась ей прямо в окошко. Будто не было двух скандалов и напрочь испорченной репутации.
Застыла, не зная, что делать. А потом решительно распахнула калитку. Сама отступила назад, подальше от ворот. Неизвестно, чего ждать от жителей Элбхилла. От Руфи и её дочки. Они точно не пришли сюда одни. У их ног стояли такие здоровенные корзины, какие женщины никогда не дотащили бы сами.
Теперь они мялись, не зная, как к ним подступиться. Роза Михайловна не собиралась помогать. Ни в коем случае не выйдет она за ворота! Помнит она детские сказки, где глупый Петя-Петушок совался, куда не следует. У неё нет братца-Котика, который вытащил бы её из...
В общем, нельзя ей рисковать. Дети у неё. А Руфь с дочкой пусть разбираются, как хотят. Неизвестно ещё, что у них в тех корзинах... Ловкие горожанки быстро сообразили. Дочь Руфи волоком перетащила одну корзину за ворота. Потом вторую.
Старушка вошла в калитку последней. Заперла её накрепко. Ещё и проверила. Прямо глянула на Розу:
- Прости нас всех.
Кивнула на корзины:
- Это извинения от жителей города.
- А вы?..- сложила Роза руки на груди.
- А мы переговорщики,- хихикнула дочь Руфи, отдуваясь и стирая пот со лба.- Мэр сам порывался приехать. Не пустили. Решили, что ты пока не будешь рада никому. А нас с мамой хотя бы впустишь в ворота. Как мы это до дома дотащим?..
Растерянно глянула на Розу. Та дёрнула плечом:
- Это просто! Мальчики возьмут корзинки и перенесут по чуть-чуть.
- А что сложно?- остро глянула на хозяйку приюта Руфь.
- Сложный и неоднозначный вопрос один. Зачем вы сюда пришли?
Прямо. Конкретно. Кому не нравится, тот пусть уходит домой без всяких разговоров! И пусть не смотрят, и не хмурятся! Они жизни не давали обитателям приюта два месяца! Гадости говорили! Детей пугали!
Руфь поняла. Кивнула:
- Согласна. Мы виноваты. Все жители города. Особенно женщины. Кому как ни нам знать, что такое дети, и как их нужно любить и беречь? Даже, если это чужие дети! А мы молчали. Даже я молчала... Хотя проработала здесь столько лет...
Роза Михайловна слушала старушку. Хмурилась. Вздохнула:
- Ладно. Пойдёмте на кухню. Чай пить. Вы едва на ногах держитесь.
Руфь отмахнулась:
- Старость! Нас подвезли! Мы никогда не дотащили бы такие короба! Я, кажется, и сама не дошла бы уже...
Розе стало стыдно. Руфь помогала ведь им, сколько могла. А храбрость?.. Разная она у всех... Подхватила старушку под одну руку, дочь под другую. Повели на кухню. Усадили в кресло прежней хозяйки приюта. Взялись хлопотать.
Потом уже, с чашками в руках, молчали. С чего начать?.. Руфь вздохнула и приступила к разговору. Сразу с самого сложного:
- Пертин уехал. Навсегда.
Роза Михайловна моргнула. Чашка слишком сильно опустилась на блюдце. Укоризненно звякнула. Ещё немного и раскололась бы!
- Когда?
- Ещё до рассвета,- нахмурилась Руфь.- Мы и не знали. Думали, он к больному едет. Налегке, с двумя сумками. Наши видели... Они пришли новые таблички к нему на газон ставить. Каждую ночь ходили, после того... Он утром убирал. Они ставили. Ваши же магические, сами появлялись....
Старушка строго, твёрдо посмотрела на хозяйку приюта:
- И не думай. Никто тебя не винит в том, что он сбежал. Наоборот, рады, что развязались с подлецом... Он прошение об отставке мэру на столе оставил. Слуга утром нашёл. Так и узнали, что он с концами смылся. Тётушка у него заболела! Как же!..
Роза Михайловна аккуратно отставила подальше хрупкую чашечку, из которых принято тут пить чай при гостях. Пошла и налила себе чай в нормальную, вместительную кружку. Обхватила её руками, согреваясь:
- И что теперь?
Ответила дочь Руфи. Бодро:
- Справимся! В Хорвилле хороший, толковый лекарь. Пока будет принимать наших. А дальше видно будет.
Поставила чашку на блюдце. Отодвинула от себя. Чинно сложила руки. Приготовилась к официальной речи:
- Я хочу попросить прощения у вас, мисси Роза. От лица каждого из жителей Элбхилла. Для того и пошла сюда... Они ещё поговорят с вами. Мэр прямо-таки рвётся... А пока меня отрядили, сказать вам, что мы благодарны. Мы только когда увидели таблички на лужайке, осознали, в какой катастрофе жили годами. Ужасно... Нужно было лучше присматривать за ним...
Руфь заплакала. Роза стиснула руки так, что костяшки пальцев побелели и всё равно не удержалась. Совсем тихо пробормотала:
- Невозможно было присматривать. Ему нравилось убивать женщин. Он сам признался мне.
- Как?- схватилась Руфь за горло.
- Не знаю. Признался и всё. Он ненавидит женщин старших рас. Он и на меня донос написал. Хотя с чего бы? Я точно на них не похожа!
Исподлобья глянула на жительниц Элбхилла. Прошептала:
- Если меня заберут ищейки Магического Совета, не обижайте детей, пожалуйста!
- Никто тебя не заберёт! Я, если нужно, костьми лягу! Мне всё равно терять нечего!
Руфь начала было громко. Спохватилась и шептала едва слышно. Не хватало им ещё детей напугать!..
