"Хребет" снова усмехнулся, вспомнив свои последние "приключения". Его престарелую няньку кондрашка хватило бы, если бы она узнала, на какие вещи оказывается способен её мальчик. Отец не удивился бы. Он сам ещё тот ходок...
Высокородный вспомнил слухи, касательно отца, едва не рассмеялся в голос. И чуть не испортил самое интересное за сегодняшний день.
"Спящая красавица" просыпалась. Барахталась, выпутываясь из своего кокона, как бабочка из куколки. Вывалилась...
- Такая себе бабочка!- оценил высокородный эстет.- Старая. Серая. Блеклая.
И тут же добавил уважительно:
- Зато темпераментная и бесстрашная!
Вести себя так с "малышами", как звали юных, беспризорных магов, живущих в подворотнях Дорма, позволяли себе только члены гильдий. "Малыши" гибли, конечно, пачками, особенно много зимами. Но те, кто выживал, вырастали в настоящих магов...
В худшем смысле слова...
Собственно поэтому никто серьёзно не занимался беспризорниками. Никому из высокородных не нужно было, чтобы бастарды их же родов, набравшись сил, узнав, говоря высокопарно, "кто их породил", пришли бы за местью.
Как обуздать юных зверей не знал никто. Пару раз для них пытались организовывать что-то вроде военного училища, только для маленьких. Кадетское, вроде. Так эти "кадеты" и в первый раз, и во второй, несмотря на всю охрану, артефакты и даже аколитовые ошейники, перерезали охрану и ушли туда же, откуда их до этого отловили: на самое дна Дорма.
Вопрос, зачем тётка могла понадобиться "малышам" был открытым. Не было на ней ни драгоценностей, ни артефактов. Сыщик почувствовал бы. Тем не менее, что-то же было, раз ребятки решились на безумие.
Ищейка, скрючившись у стены, подсматривал, как неуклюжая, едва живая "бабочка" вылупилась из кокона... И с кулаками кинулась на спасителей. Шипела при этом, как змея:
- Идиоты! Какого...вы сунулись? Вы что, не понимаете, что вам будет? Что у вас тут бывает за такое? Детям?.. Уходите! Уходите, дураки! Что вы?.. Куда?.. Я всё равно никуда не дойду!
Да. Жизнь умела удивлять даже "хребта". Он наблюдал удивительную картину. Ему не поверит, наверное, ни один сослуживец. Чтобы "малыши" пошли на риск и спасали совершенно левую тётку? Не по заданию гильдии, а просто так? Зачем?..
Сыщик удивлялся. Наблюдал. Но, понятное дело, не собирался отпускать ни задержанную, ни спасителей. Нужно взять хоть парочку из них. Чтобы допросить. А там видно будет...
Для начала сыскарь шугнул их. Пошевелился и начал медленно подниматься. Правильно... Самые пугливые из стаи пыхнули врассыпную. Потом он начал показательно медленно строить заклинание. Слишком медленно.
Остались трое. Один парень до последнего цеплялся за тётку. Двое других не смогли бросить друга...
Таким макаром в изолятор было доставлено "хребтом" четверо задержанных: едва живая женщина, которая кляла, судя по интонации и экспрессии, его на каком-то незнакомом языке, и трое мальчишек, хмурых, озлобленных, хорошо представляющих, что их ждёт.
- Сами нарвались!- философски подумал маг, когда сдал задержанных охране и отправился по своим делам.
***
- А я ещё думала, что будет этим детям, если попадутся! Думала! Что не тюрьма же! Идиотка!..
Как оказалось, да, тюрьма. Юных преступников ждала именно она. Кажется, они уже бывали здесь. Или знали правила по рассказам "бывалых". Они быстро и безропотно сдали охране ножички и какие-то странные штуки, и молча пошли туда, куда указали. В камеру где уже сидели взрослые преступники.
Когда мальчиков увели наступила очередь Розы. Понятия о гендерных различиях и правах здесь, судя по всему, не имели. Здоровенный детина "прохлопал" её сверху донизу. Привычно и невозмутимо. Поначалу...
Когда он дошёл до "уплотнителей", глаза у парня выкатились и в них застыл только один вопрос: "Зачем?". Для мужчины, вероятно, неудобовимой была сама мысль, что женщина может добровольно уродовать себя.
В ответ на его потрясённый взгляд, Роза Михайловна независимо отвернулась, вздёрнув подбородок. Вернее, попыталась. Качнулась от слабости. Парень почтительно поддержал её, покраснел и прогундел:
- Нужно отдать, мисси... То, что у вас там припрятано...
Роза отдала. Как же не отдать... Вспомнила сцены стриптиза, какие видела в фильмах, и попыталась скопировать отстранённое и расслабленное выражение лица тех девушек, их плавные, неспешные движения.
Понятное дело, что она страшилка. И она, понятное дело, не собиралась соблазнять тут кого-то. Так было просто не так стыдно. И во-вторых... Она слышала, как гоготали взрослые преступники, к которым посадили "её" детей.
Ярость была такой ослепительной, что Роза Михайловна даже отворачиваться не стала, а принялась расстёгивать пуговицы на лифте платья прямо так. Ну, что сказать... Стриптиза в этом мире точно не знали...
Все, кто был в комнате взгляды от пальцев Розы не отводил. А когда она она распахнула ворот, что-то грюкнуло, упало, судя по всему. Женщина и ухом не повела. Играть, так играть. Чего ей терять, перед смертью? И после двадцати лет жизни с "Олежей"?
