— Приятных впечатлений и приятных снов вам, миледи. — Прежде чем уйти, он остановился у двери и несколько раз по-восточному поклонился. — Сейчас я пришлю сюда вашу служанку.
Элизабет попрощалась с гостеприимным хозяином необычной гостиницы и внимательно осмотрела «комнату», в которой ей предстояло провести ближайшие две ночи.
Стены и свод пещеры удивляли богатством красок. Девушка видела ночное небо, усеянное мириадами звезд, древних грозных богов, плодородные поля Иару с прохладными ручьями и финиковые пальмы…
На дальней фреске были изображены носильщики с экзотическими товарами тропической Африки. Элизабет представила, что они несли золото, эбеновое дерево, шкуры леопардов, хвосты жирафов, страусовые перья, благовония, древки для копий… В углу картины прыгали несколько маленьких обезьянок.
На другой стене был нарисован богатый жертвенник — много свежего мяса, ощипанных уток и гусей, корзин с ковригами хлеба, с гроздьями сочного темного винограда, с луком и другими овощами, а также несколько кувшинов с пивом. Запасы пищи и питья, которые понадобятся умершей женщине в потусторонней жизни.
Нашла Элизабет и изображение самой Исиды — стройной, гибкой и вечно молодой.
— Ты была прекрасна… поистине прекрасна, — благоговейно прошептала Элизабет.
Три тысячи лет назад умерла Исида, но фреска сохранила ее образ. Элизабет любовалась обведенными черной краской глазами, черным париком, платьем густо-синего цвета, великолепными золотыми и серебряными украшениями.
— Интересно, что стало с твоей мумией? — не удержалась от вопроса Элизабет. — Надеюсь, ты не рассердишься на то, что я буду спать в твоей гробнице.
— Pardon, миледи, — сказала Колетт, входя в пещеру. Она спешила заняться обычным вечерним туалетом своей госпожи.
— Ничего, Колетт. Я просто говорила сама с собой.
Элизабет быстро отвернулась и начала готовиться ко сну.
Прошло довольно много времени, прежде чем молодая француженка с тревогой в голосе пожелала Элизабет доброй ночи и отправилась в отведенную ей крохотную комнатку, заявив на прощание:
— Все равно я не могу понять, зачем надо спать в катакомбах, миледи. Не сомневаюсь, что меня всю ночь будут мучить кошмары.
— Постарайся не думать об этом. Увидимся утром.
Когда служанка была уже у выхода, Элизабет радостно крикнула ей:
— Спокойной ночи, Колетт!
Оставшись одна, Элизабет села за старинный столик, чтобы сделать запись в своем дневнике. Но под пристальным взглядом Исиды с фрески ей никак не удавалось сосредоточиться.
Подперев рукой подбородок, она стала смотреть на изображение прекрасной женщины, которая жила за тридцать веков до нее.
— Интересно, были ли у тебя захватывающие приключения? — Она вздохнула. — Ты любила мужа? У вас были дети?
Любовь…
В последние недели Элизабет много думала о ней. И пришла к выводу, что определенно не влюблена в лорда Джонатана — Джека. В него нельзя влюбляться: это было бы очень неразумно с ее стороны и слишком опасно.
Но пожалуй, она им увлеклась.
Сегодня за обедом Джек был молчалив. Душой общества оказался любезный и очень милый граф Полон-ски. Он всюду бывал, все перепробовал, был со всеми знаком — и так интересно обо всем рассказывал. Он даже поведал чудесную историю о принце Уэльском и некоей миссис Л. И причем в подробностях, отчего Элизабет покраснела, хотя и получила удовольствие.
Вздохнув, Элизабет отложила перо и закрыла альбом в кожаном переплете.
— Нет, не могу я здесь спокойно писать о прошлом дне. Потом запишу.
Она приготовилась спать: привернула фитиль лампы и скользнула под одеяло, не забыв опустить противомоскитную сетку. Но тут же снова встала, взяла дневник со столика и спрятала его под подушку.
Через какое-то время Элизабет проснулась. Поначалу ей казалось, что она встревожена сновидением — ей, конечно же, опять приснился Джек.
Девушка села на постели и устремила взгляд в темноту. Сквозь крохотное окошко, проделанное в передней стене усыпальницы, проникал очень слабый свет. Да и то лишь потому, что было полнолуние.
Она сидела, стараясь успокоиться, и ждала, когда сердце начнет биться ровно. Казалось, вокруг было тихо — или она ничего не слышала из-за гула в ушах и прерывистого шумного дыхания? Все тело ее покрылось потом. Ночная рубашка противно липла к коже.
Неужели ее снова беспокоят сны о Джеке? Сны, в которых он целовал ее, ласкал и прижимал к себе, так что она ощущала его налитые силой мышцы и ту особую часть тела, которая делает мужчин такими непохожими на женщин… Он шептал ей на ухо что-то завораживающее, обещал доставить ей удовольствие с помощью одного только языка…
Элизабет содрогнулась.
Или, может быть, ее разбудил более мрачный, совсем не такой приятный сон?
Со времени смерти милой Анни ее мучило одно и то же видение. И она в испуге просыпалась посреди ночи, тело ее покрывалось холодным потом, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвется.
Кто-то преследовал ее.
