— Сорок четыре.
— Он говорил о расторжении помолвки?
Рита покачала головой:
— Но я боюсь, это только вопрос времени. Мы установили срок обручения восемь месяцев, а когда я намекнула, что хотела бы приблизить дату свадьбы, он отказался.
— Но ведь так много нужно спланировать…
— Этот старый хрыч не молодеет, Эмми! Он уже дважды овдовел, и ни один брак не дал ему потомства. Не мешало бы ему поторопиться с этим. В конце концов, — плечи ее затряслись, она всхлипнула, — все мы знаем, что он женится на мне только для того, чтобы я родила ему наследника.
— Глупости. Если бы дело было в этом, маркиз мог бы выбрать кого угодно. Но он этого не сделал, потому что все знают, что ты самая красивая девушка в Англии. Какой мужчина устоит перед тобой?
Промокнув глаза, Рита выдавила улыбку:
— Что ж… полагаю, ты права. И все же… — Она нахмурилась. — Мы обе знаем, что нет никаких гарантий, когда дело касается мужчин. Должен быть какой-то способ убедить его перенести свадьбу на более близкий срок.
Из коридора послышался стук и взрыв хохота маляров, резко вырвав Риту из задумчивости. Она окинула взглядом комнату и сморщила носик.
— На твоем месте, Эмми, я бы приказала рабочим все здесь переделать. Эта комната так типична для Шериданов.
— Согласна, Рита, но именно это мне в ней и нравится.
Поднявшись, Рита сунула использованный платок в руку Эммы и прошла к двери, откуда выглянула в коридор, где маляры покрывали свежей краской стены, а слуги, стоя на коленях, драили полы щетками.
— Мне не нравится этот оттенок голубого цвета, который ты выбрала для стен. — Чуть-чуть наклонив голову в сторону Эммы, Рита наградила ее вздохом неудовольствия. — Ты никогда не отличалась хорошим вкусом в отношении цветов, одежды и мужчин. Кстати о мужчинах. Где твой муж, Эмми?
— В отъезде.
— В отъезде? По словам слуг, которых ты прислала в Кортни-холл за своими вещами, твой муж отсутствует уже почти две недели. Мне неприятно говорить, что я тебя предупреждала, Эмма…
— Тогда и не говорите, — раздался негромкий голос из коридора.
Рита удивленно обернулась и обнаружила Лауру Мердок, держащую за руку Хью.
Эмма поспешила забрать сына, пока Рита холодно разглядывала нежданную гостью. Лаура, очень худая и бледная, слабо улыбнулась Эмме.
— Мы собирались пойти в соседнюю комнату и попить чаю с печеньем. Мы надеялись, вы составите нам компанию.
— И кто это, позволь тебя спросить? — возмущенно фыркнула Рита.
Когда Хью обхватил маленькими ручонками шею Эммы, она еще крепче обняла его.
— Это мать Алана.
Рита не шелохнулась.
— А вы, должно быть, тетя Рита, — заключила Лаура, слегка приподняв бровь. — Хью так много рассказывал о вас.
— Эмма, я бы хотела поговорить с тобой, — резко бросила Рита и снова вошла в кабинет.
Опустив Хью на пол, Эмма обратилась к Лауре:
— Встретимся за чаем через десять минут.
Она улыбнулась, глядя вслед удаляющейся по коридору парочке, заметив, с какой осторожностью Хью сопровождает бабушку.
— Как ты могла позволить этой ужасной женщине поселиться в доме? — возмущенно осведомилась Рита. — Неудивительно, что Алан сбежал. Ты хоть представляешь, как он презирает ее?
— Она очень больна.
— Если граф Шеридан узнает об этом, что ж… Просто не стоит и говорить, что он может сделать.
— Хью любит ее. Он называет ее бабушкой.
Рита побледнела.
Взяв сумочку со стула, Эмма протянула ее сестре и улыбнулась:
— Теперь, с твоего позволения, я собираюсь попить чаю с сыном и его бабушкой. Всего доброго, Рита. Мои наилучшие пожелания папе.
Глаза Риты на миг расширились, и, ничего не сказав, она выскочила из комнаты.
Закончив читать, Лаура осторожно закрыла потрепанное издание «Джейн Эйр» и немного устало улыбнулась, глядя на Хью, который уснул на руках Дорис.
— Как он похож на Алана, — произнесла она задумчиво, поворачивая лицо к полоске солнечного света, который пробился сквозь тучи и вливался в окно. — Я часто думала, каково было бы смотреть в лицо ребенка и видеть в нем черты своего сына. Мне кажется, я бы ужасно баловала своих внуков, надеясь компенсировать то, что недополучила от Алана. Теперь, похоже, у меня уже не будет такой возможности.
Эмма отпустила Дорис легким кивком и продолжила пить чай, пристально наблюдая за матерью мужа. Со дня приезда в Шеридан-холл душевное состояние Лауры значительно улучшилось. Эмма подозревала, что лечение, применяемое в Аршеме для снятия болей, также воздействовало на ее мозг. Эти дни она, казалось, находилась в совершенно ясном сознании.
— Только вообразите, Эмма, после всех этих лет я наконец обрела дом в Шеридан-холле. Вы с Аланом и не представляете, как осчастливили меня, привезя сюда. Моей заветной мечтой было, чтобы все это когда-нибудь принадлежало моему сыну. Теперь эта мечта сбылась, и я могу наконец простить себя за то, что отослала его сюда, когда он был ребенком. Он все еще ненавидит меня за это?
— Я не могу говорить за мужа.
