– Нет. Мне кажется, что ничто ей так не поможет, как хорошая еда. У нее много шрамов и порезов, и одна глубокая рана, но это со временем заживет.
– Тогда что же, миледи? Отчего ваше лицо так опечалено?
– Ничего, Кэрливел, действительно.
– Полно, Изабелла. Неужели я не друг вам?
– Да, но вы еще и брат Воррика.
«Как глупо!» – про себя ругнулся Кэрливел и, обращаясь к ней, спросил:
– И что же брат сделал?
– Ничего. Просто он заявил, что мы немедленно поженимся, – в голосе Изабеллы послышались горькие нотки. – Сначала он говорил мне, что до нашей свадьбы, по крайней мере, год или два, а сейчас, кажется, он изменил свое решение.
– Может быть, это и к лучшему, миледи? Если суждено случиться чему-то неприятному, лучше пережить это, чем жить в ожидании, тем самым только продлевая боль.
– Да, но я надеялась… надеялась, что за это время, может быть, что-то изменится, и что наша свадьба не состоится. А теперь это кажется невозможным.
– В любом случае такое вряд ли бы случилось, Изабелла, – заметил Кэрливел и замолчал. – Я знаю, что вы не любите Воррика, но все могло бы быть еще и хуже. По крайней мере, он симпатичен, богат, к тому же, фаворит короля. И мой брат будет к вам хорошо относиться: не будет вас бить и оскорблять, как делают некоторые мужчины.
– Но он не будет также и любить меня, – вспылила девушка.
– Откуда вы это знаете, миледи? Как часто говорит Воррик: просто глупо быть уверенным в некоторых вещах. Ах, да, да. Сердце моего брата бывает холодным – это правда, но только потому, что предательство Бренгвен глубоко его ранило. Ваше сердце добрее и вы исцеляете тех, кому больно. В этих нежных руках есть какое-то колдовство, – Кэрливел взял ее руки в свои собственные и некоторое время напряженно рассматривал их. Потом он заглянул ей в глаза. – Может быть, вот этими руками вы сумеете исцелить боль в сердце Воррика? Если вам это удастся, то будьте уверены, что он будет любить вас больше, чем когда-либо мужчина любил женщину.
Изабелла прикусила губу и отвернулась так, что Кэрливел не видел выражение ее лица.
– Но как… как я могу… я люблю другого.
– Лионела Валерекса? – поинтересовался он.
– Да. Ах, да, – негромко всхлипнула девушка, пытаясь освободить руки, но Кэрливел настойчиво сжал их.
– Изабелла, посмотрите на меня! – приказал он. – Посмотрите! Несмотря на все достоинства, лорд Лионел не тот человек, который вам нужен, и, по-моему, вы сами чувствуете это своим сердцем. – Вы, Изабелла, способны на глубокую, долгую страсть, если полюбите. По-настоящему полюбив, вы отдаете всю себя, свое сердце и душу. Скажите мне, неужели вы, действительно, отдали себя до мельчайшей частички Лионелу Валерексу?
– Нет. Это неправда, – сказала Изабелла, но в ее глазах появилась тень сомнения и смущения.
– Правда? – полюбопытствовал Кэрливел, потом слегка пожал плечами, когда она отказалась отвечать. – Может быть, и нет. Но вы должны спросить у себя, миледи, у своего сердца. Именно в нем вы найдете ответ.
Погруженная в раздумья, Изабелла пришла в конюшню, открыла дверь, машинально подняла ведро с перевязочными материалами и мазями и начала свой утренний обход.
Воррик не солгал ей. Приготовления к свадьбе уже начались. И сейчас все слуги в Рашдене бегали и суетились. И все они думали: «Изабелла безмерно счастлива, что выходит замуж за такого богатого и красивого мужчину, который является фаворитом короля. Подумать только, как ей повезло!»
«Счастлива? – с горечью подумала девушка, и ее рот скривился в презрительной усмешке. – Счастлива выйти замуж за мужчину, который меня не любит? Счастлива быть оторванной от человека, которого я люблю?»
При этом она вспомнила о словах Кэрливела, которые он сказал ей вчера, и они ее озадачили. Мог ли он оказаться правым? Мог ли Воррик со временем полюбить ее, если она залечит раны в его сердце? Изабелла не сомневалась лишь в том, что он желал ее. Но могло ли его влечение перерасти в более глубокое чувство? И хотела ли этого Изабелла? Она подумала о Лионеле и не могла понять, почему, несмотря на его пылкие признания в любви, ей трудно было отделаться от какого-то навязчивого страха и сомнения. А что если Кэрливел прав? Неужели ее сердце, действительно, могло что-то подсказать?
Девушка вздохнула и покачала головой. Ответ было найти нелегко.
Большинство обитателей ее зверинца прекрасно себя чувствовали. И она накануне заглянула в конюшню, где заперла собаку, которую назвала Фегеном.
– Ну, Феген, мой мальчик, – поприветствовала она собаку, которая, увидев ее, подняла голову, – как ты сегодня себя чувствуешь?
К удивлению Изабеллы, животное подняло уши и зарычало.
– Успокойся, что случилось, Феген? Ты прячешь что-то и не хочешь, чтобы я это увидела? Может быть, какую-то старую косточку от супа? Ты зарыл ее под своей постелью? – допытывалась она. – Ну, я обещаю, что не стану ее трогать. Успокойся же. Давай-ка, мы тебя посмотрим.
