– Что ж, – говорил Рики Колину Тримпу, – в прошлый раз у меня получилось приготовить блюдо, не зная о нем ничего, так что ситуация снова повторяется. Единственное, что мне известно о выпечке хлеба, – это то, что нельзя бояться запускать в него руки. Так что я буду его хорошенько мять и надеяться на лучшее.
Грейс Форсайт похлопала его по плечу.
– Родная душа.
Когда час истек, их распустили несколько неформально, вероятно, потому, что в этой части будет звучать пламенный голос Грейс Форсайт, а умелый монтаж свяжет его в непрерывную последовательность со следующей сценой. Розалина поспешно вышла из бального зала и забрала свой багаж у одного из ассистентов.
– Послушайте, – сказала она, – я знаю, что это против правил, но мне ненадолго нужен мой телефон.
Ассистент апатично пожал плечами.
– Извините. Как сказала Дженнифер, вы все еще участвуете в выпечке вслепую, а значит, никаких телефонов, книг и электронных устройств.
– Но мне нужно позвонить дочке.
– Позвоните ей завтра, после соревнования.
Она ожидала подобного, но легче от этого не стало.
– Ей восемь, и она ждет, что я ей позвоню.
– Правила придумывал не я. Ничем не могу помочь.
Розалина было открыла рот, чтобы возразить, но не придумала ответа. Она не получит телефон, не позвонит Амели, а через много лет, когда ее отец сделает что-нибудь неприятное и она очень мягко попытается ему об этом намекнуть, он ответит: «А как насчет того раза, когда ты уехала на выходные и не удосужилась позвонить дочке?»
– Все хорошо?
Гарри со спортивной сумкой, небрежно перекинутой через плечо, подошел к Розалине.
У Розалины не было времени делать вид, что все в порядке.
– Нет. Ни хрена не хорошо. Мне не отдают телефон. Я сказала, что позвоню Амели, но они не понимают или им все равно. И, по-видимому, придется поговорить с сукиным Колином Тримпом, который, точно знаю, ничего не сможет сделать. А что еще остается?
– Хочешь, пойду с тобой? – спросил он с той спокойной уверенностью, которая сейчас, когда она была какой угодно, но только не уверенной, раздражала Розалину.
– Зачем?
– Моральная поддержка? – предложил он. – Может быть, будет легче, если у тебя будет поддержка.
Отлично. Теперь какой-то электрик считает ее беспомощной, как и ее родители, мастер по бойлерам и все, кого она знала.
– Я вполне способна разобраться с этим сама.
Он пожал плечами.
– Я не говорил, что ты не способна. Но иногда нет ничего плохого в том, чтобы попросить помощи, особенно если это что-то важное.
Розалина долго смотрела на него. До этого момента она не понимала, как сильно ей нужен кто-то, чтобы понять, что, хоть она и не спасает жизни, а снимается в телешоу, ее дела по-своему важны.
– Ладно. Хорошо.
Они отправились на поиски Колина Тримпа, и ей стало чуть легче от того, что у нее была компания. В каком-то смысле Гарри был идеальным человеком, потому что, учитывая его нежелание разговаривать с людьми, она надеялась, что он будет стоять у нее за спиной… если не с устрашающим видом, то по крайней мере будет выглядеть внушительнее, чем она.
Колин Тримп скрывался в тени трейлера и безуспешно пытался съесть хот-дог. Лук падал ему на ботинки.
– О господи. – Сосиска вырвалась на свободу вслед за своей начинкой. – О нет. Розалина, Гарри. Могу я… вы…
– Я хочу получить обратно свой телефон, – сказала Розалина.
Колин Тримп грустно откусил от булки с кетчупом.
– А, ты об этом. Понимаешь, мы должны сохранить честность раунда. У стандартов вещания довольно строгие правила.
– Мне нужно позвонить дочке.
– Прости. Она болеет?
– Нет. – Правда прозвучала раньше, чем Розалина успела подумать, насколько полезнее было бы солгать. – Но я обещала, что позвоню ей, и не хочу нарушать обещание, данное ребенку.
– Это очень мило. – Колин Тримп кивнул с возмутительно-беспомощной услужливостью. – Но ты подписала контракт, позволяющий компании ограничивать твое общение, если это необходимо во время съемок.
– Да ладно тебе, приятель, – сказал Гарри. – Она же не будет выспрашивать советы по закваске от ученицы начальной школы.
Колин Тримп нервно посмотрел на Гарри.
– Не я создаю правила, а продюсерская компания.
– Значит ли это, – спросила Розалина, – что правила устанавливает Дженнифер?
Бросив то, что осталось от булочки, Колин Тримп сцепил руки, наполовину в замешательстве, наполовину в недовольстве.
– Нельзя идти к Дженнифер с подобными вопросами.
Ага. Розалина знала, как это работает.
– Я пойду к Дженнифер.
– Она просматривает отснятый материал. Она будет в ярости.
–
У Колина Тримпа проскользнул взгляд расчетливого человека, который не знал, кому сказать «да».
– Я… Я правда не могу. Позвони дочке завтра. Все будет хорошо.
– Нет, не хорошо. Я обещала, что позвоню сегодня вечером.
На другой стороне парковки со скрипом открылась дверь.
– Колин, – рявкнула Дженнифер Халлетт. – Принеси мне еще шесть чашек кофе. Это будет вечер анала без смазки, чтобы превратить понос, который вы называете отснятым материалом, в нечто похожее на пригодную для просмотра передачу.
– Пожалуйста, не надо, – прошептал Колин Тримп.
