От этого Розалина как никогда чувствовала себя середнячком, но теперь это почему-то было иначе. В конце концов, она получила молчаливый одобрительный взгляд от Марианны Вулверкот, а этого добивались немногие. И впервые почти позволила себе думать, что может кому-то составить конкуренцию. Что бы там ни думала Дженнифер Халлет, Розалина умеет не только красиво стоять в фартучке.
Она умела ставить конкурентоспособную опару вслепую и почти без рецепта.
Она умела лепить анатомически правильное сердце из хлеба и черники.
Она умела дружески флиртовать с гетеросексуальной девушкой-оптиком и заставить электрика перестать называть ее милой.
А еще у нее был горячий архитектор, который всеми действиями показывал, что считает ее потрясающей.
Так почему бы ей не вернуться в медицину? Не стать врачом? Не жить той жизнью, которой она всегда хотела?
Она закончила подведение итогов («На самом деле чувствую себя очень уверенно. Я пошла на риск, и на этот раз он окупился»), взяла сумку из комнаты и присоединилась к общей толпе прощавшихся с Рики. Затем направилась на парковку, чтобы дождаться отца и, надеялась, попрощаться с Аленом, прежде чем его заберут.
– У меня есть для тебя кое-что, друг.
Позади нее хрустнул гравий, и появился Гарри, с сумкой через плечо и контейнером для еды в руке.
– Да? Эм, а зачем? Что там?
– Да уж, я только что понял, что это, наверно, странновато. Но когда ты в прошлый раз разговаривала с дочкой, она сказала, что сейчас любит рыб, и я подумал, что ей может понравиться.
Он протянул ей контейнер, и она заглянула внутрь. Под защитным слоем кухонного полотенца был краб из его каменной запруды.
– Стянул, пока съемочная группа до него не добралась. – Гарри пожал плечами. – Это булочка, и она, ну, это, вроде миленькая, да?
На самом деле она и впрямь вышла милая. Как и сам жест. Как и он сам, но нет. У них ничего не выйдет. Такие, как Розалина, на интересовались такими, как Гарри.
– В смысле, – продолжил он, – ей бы, наверно, больше понравилась рыба-удильщик или акула-домовой, но я не знаю, получилось бы у меня их сделать или нет.
Розалина не знала, что сказать.
– Спасибо. Ты очень заботливый.
– Ладно, мне пора. Надо подвезти Рики. – Он тоскливо пнул ногой тропинку. – Я обещал, что если его отсеют, позволю ему взять меня с собой в «Эмираты».
– Куда?
– «Эмирейтс». Это стадион. Мы пойдем на матч проклятого «Арсенала». Я был пьяный, когда на это согласился, а он был грустный. Только не рассказывай моим друзьям.
Она бросила на него недоверчивый взгляд.
– Да ладно, это же всего лишь футбольный матч.
– Друг, ты не сечешь. Лучше быть мертвым, чем «красным».
Со вздохом в духе Сидни Картона Гарри поплелся назад. Уложив краба в свой багаж, Розалина осмотрела горизонт на признак Сент-Джона Палмера.
Она ждала уже десять минут из ожидаемых двадцати, когда завибрировал телефон.
Раз они ему так понравились, почему он не соизволил увидеться с ней перед отъездом? Только вот спросить об этом было невозможно, чтобы не показаться требовательной, пассивно-агрессивной или сварливой. Так что, в конце концов, она написала:
Он действительно был не в духе. И если можно судить по его внезапному исчезновению, он и сегодня был не в духе. Но, опять же, она не хотела его тыкать в это носом. Она не совсем отвыкла от свиданий, но считала, что требовать чего-то тогда, когда кроме секса у вас ничего не было, – не лучший способ начинать отношения.
Кто бы мог посидеть с ребенком? Лорен и так делала для нее много, и она не могла просить родителей два раза подряд. Но, может быть, в четверг – у Амели карате, поэтому ее все равно не будет почти весь вечер.
Написано именно так, как надо. Немного романтики, немного пошлости. Побыть наедине с человеком, который был увлечен ею и любил то же, что и она. Но сможет ли она взять отгул на работе? Может ли она себе это позволить?
