— Она работает в полицейском участке на Бергсгатан. Завтра в половине десятого придет тебе показаться. Если она подойдет, Хаммар договорится, чтобы ее к нам откомандировали.
— Как она выглядит?
— Я тебе уже говорил, немного похожа на Розанну. Фигура у нее получше, она красивее и, думаю, более ловкая.
— Что она умеет?
— Пару лет уже служит. Спокойная, здоровая и сильная.
— Ты настолько хорошо ее знаешь?
— Я почти ее не знаю.
— А она не замужем?
Колльберг вынул из нагрудного кармана лист бумаги с машинописным текстом.
— Здесь все, что тебе нужно знать. А я иду покупать рождественские подарки.
Рождественские подарки, подумал Мартин Бек и посмотрел на часы. Половина пятого. Тут же ему в голову пришла какая-то мысль, он придвинул к себе телефон и позвонил женщине в Будале.
— Ах, это вы. Послушайте…
— Я звоню не вовремя?
— Нет, дело не в этом… муж придет только без четверти шесть.
— Я хочу вас спросить еще об одной вещи. Тот мужчина, о котором мы говорили, получил от вас какой-нибудь подарок? Что-нибудь на память или просто так?
— Нет, мы никогда не дарили друг другу подарков. Понимаете, он был…
— Скупой?
— Нет, скорее экономный. Я тоже. Разве только…
Тихо. Он почти слышал, как она краснеет.
— Что вы ему дали?
— Такой… такой талисман… или медальон… очень дешевый.
— Когда это было?
— Когда мы расставались… хотел, чтобы я ему дала его… я его никогда не снимала.
— Он снял его сам?
— Но я с радостью его отдала ему. Человеку всегда приятно получить что-нибудь на память… даже если… я имею в виду воспоминания о тех временах…
— Огромное вам спасибо. До свидания.
Потом он позвонил Ольбергу.
— Я разговаривал с Ларссоном и советником. Начальник болен.
— Что они сказали?
— Одобрили. Им ясно, что другого выхода нет. Метод несколько неортодоксальный, но…
— Его уже использовали многократно, даже у нас в Швеции. Я хотел тебе предложить кое-что значительно более неортодоксальное.
— Это звучит многообещающе.
— Дай в газеты сообщение, что расследование близится к завершению.
— Сейчас?
— Да, сегодня же. Ты понимаешь мой замысел?
— Да, это был иностранец.
— Вот именно. Что-то в таком роде: мы получили сообщение, что американская полиция арестовала человека, которого уже длительное время разыскивал Интерпол в связи с убийством Розанны Макгроу.
— И мы все это время знали, что преступник находится не в Швеции?
— Что-то похожее. Главное, чтобы это было как можно быстрее.
— Ясно, понимаю.
— А лучше всего, если ты сам приедешь.
— Тоже как можно быстрее?
— Желательно.
В кабинет вошла курьерша. Мартин Бек прижал трубку к уху левым плечом и раскрыл телеграмму. Она была от Кафки.
— Что он пишет? — спросил Ольберг.
— Всего два слова: «Ставьте капкан».
Служащая уголовной полиции Соня Хансон действительно немного напоминала Розанну Макгроу. Колльберг был прав.
Она сидела у Мартина Бека в кресле для посетителей, сложив руки на коленях, и смотрела на него спокойными серыми глазами. Ее темные волосы были подстрижены под мальчика, челка чуть прикрывала левую бровь. Лицо ее было свежим и открытым, казалось, она не пользуется косметикой. Выглядела она лет на двадцать пять, но Мартин Бек знал, что ей двадцать девять.
— Во-первых, — а это самое главное — я хочу, чтобы ты поняла, что это дело добровольное, — сказал он. — Так что можешь спокойно отказаться, если тебе не захочется. Мы выбрали тебя, потому что ты больше других подходишь для выполнения этой задачи. Прежде всего благодаря тому, как ты выглядишь.
Девушка в кресле отбросила челку со лба и с любопытством посмотрела на Мартина Бека.
— Во-вторых, — продолжил он, — ты живешь в центре и у тебя нет мужа и, насколько мне известно, друга, как это сейчас называется.
Девушка покачала головой.
— Надеюсь, что смогу вам помочь, — сказала она. — Но что плохого в том, как я выгляжу?
— Помнишь Розанну Макгроу, ту девушку из Америки, которую летом кто-то убил на Гёта-канале?
— Еще бы не помнить! Я занимаюсь у нас пропавшими женщинами, так что над этим делом тоже какое-то время работала.
— Мы знаем, кто ее убил, этот человек здесь, в городе. Я допросил его, он признается, что был на пароходе, когда это случилось, но утверждает, что об убийстве вообще ничего не слышал.
— Но ведь такое исключено. Об этом убийстве писали многие газеты.
— Он не читает газеты. Допрос зашел в тупик, он выглядит вполне заслуживающим доверия, а на все вопросы отвечает вроде бы честно. Задерживать его мы не могли, а теперь и следить прекратили. У нас есть единственная надежда, что он попытается сделать это снова. Именно поэтому ты нам и нужна. Конечно, если сама захочешь и если уверена, что справишься. Ты должна стать его следующей жертвой.
— Приятная перспектива, — сказала Соня Хансон и вытащила из кармана сигарету.
