Затерянный в горах скучный городок, отрезанный от мира.Ева вместе с младшим братом Тимом приезжает в Розенбург на лето, чтобы погостить в фамильном особняке, где живет ее дядя. Но тот почему-то совсем не рад их приезду. А вскоре вокруг начинают происходить и вовсе странные и необъяснимые вещи. Что за скелеты хранятся в шкафу семьи Евы? Что означают ее пугающие сны? И почему странный незнакомец, о котором больше никто не знает, преследует девушку?Вскоре Ева понимает, что в Розенбурге никто не является тем, за кого себя выдает…
Ольга Распутняя
Здесь никто не является тем, за кого себя выдает…
– Тебе это с рук не сойдет, – прохрипела Ева, собрав последние силы. – Они все равно узнают, кто ты, и что со мной случилось. Лидия этого так не оставит.
Сознание постепенно ускользало от нее, а каждое слово стоило неимоверных усилий. Возвышающийся над ней силуэт начал расплываться перед глазами…
– Я бы на твоем месте не была так уверена, – прозвучал безликий голос. – Лично я думаю, что они останутся такими же слепцами. Прошли годы, а они так и не догадались, кто я на самом деле. Равнодушие ослепило их. Так что пройдет несколько недель, и все забудут о твоем существовании.
И скрытая во мраке фигура вновь протянула к ней свою костлявую руку. На кончиках пальцев зажглось холодное изумрудное свечение, которое не развеяло темноту. Тело Евы вновь пронзила боль, равную которой она не испытывала за всю свою жизнь.
И тут она осознала, что это конец. Больше у нее не было сил сопротивляться. Она извивалась на острых деревянных обломках, чувствуя, как стремительно погружается в темноту и как жизнь капля за каплей уходит из ее тела.
Ева понимала, что смерть уже опаляет ее лицо своим смрадным дыханием. Таким же смрадным, как у ее врага…
«Один раз мне удалось ускользнуть от смерти, – мелькнула в ее сознании слабая мысль. – Теперь настало время вернуть долг».
– Не стоило тебе приезжать в Розенбург, Ева, – сказал голос, но в нем не было ни жалости, ни злорадства – только равнодушие. – Зря ты послушалась своего отца. В этом городе никто не знает покоя.
«И как я дошла до этого?» – уже теряя сознание, подумала она. Как оказалось так, что она, некогда самая популярная девочка города, Ева Оленская, сейчас прощалась с жизнью, лежа на полу старого полуразрушенного помещения?
А ведь всего несколько месяцев назад…
Ева возненавидела этот город сразу же, как сошла с поезда, в котором они с Тимом протряслись почти восемнадцать часов.
Стоило спрыгнуть с последней ступени, как ее тут же ослепили колючие струи дождя. Серая мгла повисла в воздухе, размывая очертания довольно унылого перрона. Единственным ярким пятном был плакат с надписью, выведенной тошнотворно-оранжевой краской: «Добро пожаловать в Розенбург!».
– Да уж, спасибочки, – буркнула Ева себе под нос.
Немногочисленные пассажиры, которые вышли из поезда вслед за ними, уныло, как мумии, волочились к зданию вокзала. Какой-то толстый мужчина с обрюзгшим лицом и потертой дорожной сумкой зацепил Еву плечом так, что она потеряла равновесие и едва не упала.
– Эй, осторожнее, толстяк! – заорал ему вслед Тим, удержав Еву за руку. – Ну и тип! Веселенькое же нас ждет лето, если здесь все отличаются такими изысканными манерами. Ты в порядке, Ева?
– Ага, – Ева недовольно поджала губы и плотнее запахнула любимую куртку из тонкой кожи, которую купила в Праге. Отец предупреждал ее, что здесь в такое время будут бушевать майские грозы, но она легкомысленно отказалась брать с собой что-то более теплое.
Тим взял Еву за локоть и потянул за собой через толпу, спеша поскорее укрыться от дождя. Ему пришлось взять один из внушительных чемоданов Евы, через плечо он перекинул свою легкую дорожную сумку. Тим не отличался лишней скромностью и сейчас нагло работал локтями, прокладывая ими путь вперед. Что было не особо легко, учитывая количество их багажа. Ну, не то чтобы их…
– Господи, Ева, ты что, прихватила на память папину коллекцию камней с раскопок мавзолея? – простонал Тим.
– Прекрати, Тим, ты прекрасно знаешь, что девушкам нужно много вещей, – отмахнулась Ева. – К тому же, совсем скоро настанет лето. Мне пригодятся мои платья!
– Платья? Судя по весу, ты упаковала по меньшей мере половину «Massimo Dutti» и весь ассортимент «Primor»!
– Ну извини, не могла же я взять с собой трусы и пачку жвачки, как ты! – огрызнулась Ева.
Тим закатил глаза, но промолчал. В другое время он не преминул бы добавить еще несколько язвительных комментариев, но последние месяцы после трагедии в Палермо он, как и все остальные, старался обходиться с Евой более деликатно, что ее ужасно бесило.
Наконец Ева с Тимом укрылись от дождя в грязном здании вокзала, до отказа забитом пассажирами. Они отошли в более-менее спокойный угол рядом с полуразвалившимся банкоматом, который стоило бы сдать на металлолом еще лет десять назад. Сгорбленная старушка, закутанная в цветастую шаль, торопливо вытянула оттуда несколько банкнот и, подозрительно глянув на них, поспешила прочь. Тим насмешливо фыркнул.
– Как думаешь, Ева, где же наш любимый дядя? – спросил он, окинув критическим взглядом свои забрызганные грязью бордовые кроссовки от «Adidas». – И вообще, каким, интересно, образом, мы должны его узнать?
– Понятия не имею, – рассеянно ответила Ева, обреченно оглядываясь вокруг.
