– Теперь, раз уж мы его нашли, – почему мы его искали?
– Мы думали, что его потеряли.
– Больше ничего?
– Нет.
Пауза.
– Ну вот, напряжение спало.
– Какое напряжение?
– О чем последнем договорил, а потом мы отклонились?
– Это когда?
– Я не помню.
– Что за бессмыслица! Так мы ничего не достигнем.
– Даже Англии. И вообще я в это не верю.
– Во что?
– В Англию.
– Считаешь, что все это штучки картографов? Ты это имеешь в виду?
– Я имею в виду, что не верю. (Спокойней.) Я ее не представляю. Пытаюсь вообразить – наше прибытие – какой-нибудь там небольшой порт – дороги – жителей, объясняющих, как проехать, – лошадей на дороге... и мы скачем весь день и всю ночь, и потом дворец и английский король... так это было бы, если по-нормальному, – но ничего не выходит – в моем сознании пустота... Мы соскальзываем с карты.
– Да... да... (Собираясь с мыслями.) Но ты никогда ничему не веришь, пока оно не случается. А ведь уже столько случилось. Нет, что ли?
– Мы тонем во времени, хватаясь за соломинки. И что хорошего в кирпиче для утопающего?
– Ну-ну, не заводись, осталось уже недолго.
– Лучше б уж просто смерть... Может, по-твоему, смерть быть кораблем?
– Нет, нет, нет... Смерть – это... нет. Пойми. Смерть – это последнее отрицание. Небытие. Ты же не можешь не быть на корабле.
– Мне не часто случалось быть на корабле.
– Да нет, если что тебе часто и случалось, так это быть не на корабле.
– Лучше б я уже умер. (Прикидывает высоту.) Могу прыгнуть за борт. Суну им в колесо палку.
– Похоже, они рассчитывают на это.
– Тогда остаюсь. Что тоже палка. В ихнее колесо. (Мечется в бессильной ярости.) Отлично, отлично. Ни о чем не спрашиваем, ни в чем не сомневаемся. Исполняем, и все. Но где-то должен быть предел, и мне бы хотелось, чтоб в протоколе было отмечено, что я не верю в Англию. Благодарю вас. (Задумывается.) А если она даже и существует, все равно выйдет только еще одна бессмыслица.
– Не понимаю почему?
– Он же не поймет, о чем мы толкуем! Что мы ему скажем?
– Мы скажем: ваше величество, мы прибыли.
– Кто вы такие?
– Мы – Розенкранц и Гильденстерн.
– Впервые слышу ваши имена.
– Да, мы люди маленькие...
– Что привело вас?
– Полученные нами указанья...
– Впервые слышу...
– Не перебивай! (Покорно.) Мы прибыли из Дании.
– Что вам угодно?
– Ничего – мы доставляем Гамлета...
– Это кто?
– Вы слышали о нем...
– О, я слышал о нем достаточно и не желаю с этим связываться.
– Но...
– Заваливаетесь сюда, как в свой кабак, и ожидаете, что я приму любого сумасшедшего, от которого вы хотите избавиться из-за кучи непроверенных...
– У нас письмо...
Розенкранц вырывает у него письмо и вскрывает его.
– Так... понятно... понятно... Что ж, это, пожалуй, подтверждает вашу версию – распоряжение короля Дании – по разным соображениям – заботясь о благополучии Дании и Англии тоже – по прочтении данного письма, не откладывая – я должен отрубить Гамлету голову...
Гильденстерн вырывает у него письмо, Розенкранц вырывает у него письмо обратно. Гильденстерн отпускает только половину письма. Они читают его одновременно, потом расходятся.
Пауза.
Они оба стоят на просцениуме, лицом к залу.
Солнце садится. Скоро стемнеет.
– Ты так думаешь?
– Просто, чтоб что-нибудь сказать. (Пауза.) Мы же его друзья.
– С чего ты взял?
– Мы провели с ним молодые годы.
– Это они так говорят.
– Но мы от этого зависим.
