…Но даже самый длинный день имеет свойство заканчиваться. Так что после ужина, прошедшего в одиночестве в моих покоях, я сижу за столом и просматриваю файлы найденного мной в моём транспортнике компьютера. Это – мой личный. Военный образец. Невообразимо устойчивый и прочный. С автономным нанореактором на воде. Так что машинка работает. И неплохо. Никаких сбоев, проблем и зависаний. Передо мной сияет голографический конус, в котором находятся выводимые мной на свет файлы, папки, фотографии. К сожалению, полезного в умной машинке практически нет. Так, памятные фото, несколько наставлений, инструкции, куча голофильмов и книг, скачанных с Сети, чтобы убить время в пути. Типичный набор. Как говорится, знать бы раньше, где упадёшь – соломки бы подстелил. Неторопливо делаю мелкие глотки из чашки с наттой, всматриваясь в лица тех, кто сейчас находится там, в Империи. Что в ней происходит, интересно? Пять лет назад мы воевали с Кланами Саури довольно успешно. Во всяком случае, на фронтах установился некий паритет, а вскоре мы, люди, должны были нанести первые удары по вражеской территории… В двери скребутся. Это мама. Что она хочет? Впрочем, ладно. Гашу изображение, открываю створки, тут же задвигаю засов. Ни к чему слугам слышать и видеть нас. Особенно, когда на столе вещь не из этого мира…
– Проходи.
Матушка с любопытством смотрит на меня, словно никогда не видела прежде, потом подходит к столу, усаживается на свободный стул, наливает себе натты, делает небольшой глоток, затем спрашивает, показывая на плоскую панель компьютера:
– Это… Оттуда?
Киваю в знак согласия. А потом… Да чего уж там, если между нами давно нет никаких тайн:
– Хочешь посмотреть на мой мир?
– А можно?
– Можно…
…Я прогоняю картинку за картинкой: виды городов, планет, пейзажи и строения, леса и горы, космос, мои друзья, знакомые, просто случайные люди. Доса Аруанн смотрит жадно, забыв обо всём на свете. Иногда задаёт вопросы, если ей что-то непонятно, я, по мере сил, пытаюсь объяснить то, что она видит в данный момент. Больше всего маму интересуют именно люди. Она смотрит с восторгом на их одежду. На их лица, улыбки. Ей очень интересно. Наконец матушка устаёт, нужно передохнуть – слишком много впечатлений, и я, под вздох сожаления, гашу сферу. Взамен нахожу кристалл с музыкой, классический 'Вальс Цветов' Чайковского, негромко включаю. Мама зачарована звуками скрипок и слаженной, просто невероятной игрой оркестра. Совсем, как юная девчушка, приоткрывает ротик, потом спохватывается, со вздохом произносит:
– Как бы я хотела когда-нибудь станцевать такой танец…
– А почему бы и нет? Позвольте, доса?
Встаю с кресла, обхожу стол, подаю ей руку. Мама поднимается, и я кладу руку ей на талию. Она опускает свободную руку вдоль бедра, но я беру её ладошку и кладу себе на плечо:
– Вообще то, у нас танцуют так, мама…
И мы кружимся в бальных па вокруг стола, под светом горящего камина… Наконец мелодия умолкает, матушка раскраснелась, улыбается. А я рад возможности подарить ей радость, потому что завтра утром мне нужно уехать к Вольхе на железоделательные мануфактуры. Чертежи ружей давно готовы, а теперь у меня есть оснащение для изготовления точнейших валов, на которых будет установлены суппорта. Всё остальное для машин, бабки, привода, шестерни, станины, пусть и грубо, но давно готово, ну а на первых изготовленных, эталонных агрегатах начнут делать другие, более изящные, скажем так, станки и машины. Сколько времени у меня займёт это – неизвестно. Но не мало. Это точно. А потом нужно будет проверить, как идут дела у Ролло… Мама видит по моему лицу, что я уже не с ней, где-то далеко, в своих мыслях:
– Спасибо, Атти. Я пойду?
– Хорошо, мама…
Она делает шаг к двери, но вдруг замирает на пороге, уже протянув руку к замку, оборачивается:
– Атти… А каким ты был раньше? До того, как стал…
…Слова застревают у неё в горле, но я понимаю, что она хотела, и молча включаю компьютер. Вспыхивает изображение, увеличиваю его во весь рост, и слышу потрясённый вздох:
– Высочайший…
