– А что ты вообще привёз? Я видела много одинаковых сундуков…
– Контейнеров. Так они называются…
И я перечисляю, что находится в этих громадных кубах, которые мы с превеликим трудом затаскивали на сани. Неожиданно для себя я увлекаюсь, а матушка и Маура сидят, приоткрыв рты и с горящими глазами слушают мой рассказ. Даже про саури, привалившуюся к своему боку, забыл. Машинально опускаю руку на её плечико, взъерошиваю пушистые волосы, в ответ – довольное урчание. Словно мурлычет большая кошка. Сытая и довольная…
– В общем, остальное вы видели. Сейчас сервы всё разгрузят, завтра приедет Вольха, заберёт инструменты. До своего отъезда хочу успеть сделать главные станки на мануфактуры. Ну а когда вернусь…
– …сочтусь с теми, кто меня так хорошо подставил…
Чувствую, как мягкая ладошка устраивается у меня на боку, скользнув под ткань моей рубашки, какого… И тут соображаю, что это – саури… Саури?! Саури?!! Девчонка устроила свою голову у меня на коленях, сама спокойно вытянулась на диванчике, её ладошка мягко гладит мою кожу, а сам я ласкаю её шею под пушистыми, уже высохшими удивительно приятными на ощупь волосами … Ооли ведёт себя так, словно мы очень близки друг другу, словно любовники, или супруги… И тут матушка изрекает:
– Ты лучше скажи, чем провинилась твоя подруга на самом деле, Атти, что ты не можешь её простить?
– Что?!
– Сьере граф, я вижу, что вы… Уже переспали с этой девушкой. Иначе бы она так не вела себя… По-хозяйски… С вами. У неё есть на вас права, потому что она… Ваша любовница?
– Любовница?!
Эхом откликается мама, внимательно рассматривая прикрывшую от удовольствия свои громадные глазища саури рядом со мной. А та, словно почувствовав, что речь зашла о ней, вдруг вскидывает руку и… Неожиданно обнимает меня за шею, порывисто приподнимается и впивается в мои губы своими губами, и я чувствую, как её нежный язычок пробивается внутрь моего рта, и помимо своей воли отвечаю на её поцелуй… Который прерывает дружное 'Ах!' со стороны дивана напротив… Этот возглас приводит меня в чувство, я отрываю ушастика от себя, но неожиданно мягко.
– Ты что делаешь?!
И – лукавая улыбка мне в ответ. Отворачиваюсь от неё к своим женщинам, чтобы оправдаться, но тут девушка просто обнимает меня, прильнув своей мягкой грудью так. что слова застревают в моём горле… И нежный голосок, шепчущий с придыханием так… Многообещающе…
– Заявляю на тебя свои права.
– Что?!
– Ты будешь моим, хомо.
– Никогда!
– Посмотрим…
Разжимает объятия, потом вдруг снова целует, только в щеку, опять тянется за очередной плюшкой. А я вижу, как доса Аруанн становится очень серьёзной:
– Атти, только не лги мне. Ты переспал с ней, скажи честно?
– Что спросила твоя мама?
– Спал ли я с тобой.
– Спал?!
И тут вся игра прекращается – Ооли показывает своё истинное обличье. На её личике появляется злобная гримаса, она отталкивает меня, затем выплёвывает:
– Червь! Как ты только мог подумать о том, что я, истинная…
Осекается. Но поздно. И матушка, и Маура понимают, что та их обманывала, притворяясь, и лица дам мрачнеют. Развожу руками:
– Ну, теперь убедились? Я посажу её в темницу. В подвале Башни. ..
Обе досы понимают, о чём идёт речь, и теперь мама смотрит на саури тоже… С отвращением. А я демонстративно-брезгливо вытираю свой рот, и Ооли бледнеет, понимая, что её трюк не удался… Звоню в колокольчик, появляется слуга, дамы уже вышли, и в комнате мы вдвоём с саури.
– Пусть принесут одежду для слуг. Для неё. И пусть охрана ждёт за дверью.
Показываю на неподвижно застывшую в углу дивана самку. Служанка исчезает. Спустя пару минут молчания, воцарившегося в комнате, слышу шаги. Затем голос из-за деревянных створок:
– Конвой прибыл, сьере граф.
– Сколько вас?
– Четверо, сьере граф.
– Отлично. Переоденьте пленницу, и пусть её посадят…
На мгновение задумываюсь, но решение принято быстро, практически мгновенно:
– в камеру номер четыре. Заходите.
Поднимаюсь с дивана, в комнату входят четыре крепких девчонки из моих специальных частей. Показываю на саури:
– Заберите.
– Ты ещё ответишь мне за это, земной червь! Ответишь!..
Но крепкие руки уже действуют, а я спускаюсь на свою половину, чтобы одеться и идти отдыхать с дороги – завтра будет очень тяжёлый день… И послезавтра, и после-послезавтра…
