– Через пару лет сможешь. Если не будешь отлынивать от тренировок.
– Не буду!
Глаза горят, личико этакое, вдохновенное… Как ни жаль, придётся немного остудить их пыл:
– Лейра, у меня к тебе дело.
– Да, сьере граф?
Остальные трое навострили уши. Ну, что же… Это и вас касается, девицы-красавицы. Пора отрабатывать жалованье…
– У моей дочери появилась служанка… Поэтому мне понадобится кто-то в шатре, чтобы присматривал за ней. Не приведи Высочайший, навредит…
– У вас есть дочь, сьере граф?!
– Вот… Нашлась…
– Она взрослая? Она красивая? А на кого она похожа? Как её зовут?..
Вопросы сыплются градом и с такой скоростью, что я не успеваю даже вставить слово в ответ. Наконец улавливаю паузу в пулемётной очереди фраз и успеваю вставить:
– Молчать!
Субординация у Лейры и девчонок уже вбита намертво, так что все умолкают и дружно тянутся по струнке, выпячивая у кого побольше, у кого поменьше, бюсты под нижними рубахами.
– Вольно.
– Сьере граф….
И хлопает своими пушистыми ресницами так невинно-наивно… Ну, хитрюга! Не знай я тебя с девяти лет – поверил бы!..
– Ей семь лет. Зовут Аами. Всё, что вам положено знать. И… Лейра, ты же видела мою жену?
– Она после какой то страшной болезнью, сьере граф… Вроде бы Биномом Ньютона?
– Угу.
– И эта девочка тоже переболела ей. Поэтому у неё такие же ушки, как у моей жены…
– Сьере граф… Как же я завидую вашей супруге!
– А?!
– Вы так её любите…
Ничего не понимая, перевожу взгляд с одной из девчонок на другую, но у всех такие завистливо мечтательные лица, включая Лейру…
– У вас даже выражение такое стало… Когда вы про свою супругу сказали…
Чувствую, как по лицу начинает ползти румянец. Это что?! Я смущаюсь, словно невинная девица?!!
– Ну, вас! Короче, сержант, распределите обязанности – одна из ваших курсанток, включая вас, должна находиться возле моей дочери и служанки неотлучно, чтобы та не нанесла Аами никакого вреда.
– Сьере граф, вы взяли воспитательницу из пленниц? А почему не приказали нам?
– Кто из вас знает тушурский?
– Никто, сьере граф.
– Именно поэтому. Моя дочь не знает фиорийского. Пока. Всеобщий ей тем более незнаком. А объясняться надо. Я могу говорить на её наречии, но, в то же время, не могу всё время находиться возле девочки? Во-первых, она другого пола. А у женщин свои интимные тайны. Во-вторых, война же, девочки. Вот и приходится обходиться тем, что есть под рукой. К вам это не относится. Не обижайтесь.
– А как отнесётся к этому ваша супруга?
Вот же Льян, неугомонная! Ловлю себя на том, что опять улыбаюсь, спохватываюсь:
– Она будет очень счастлива. Поверьте…
– Всё будет исполнено, сьере граф!
– Спасибо…
Запрыгиваю на Вороного, еду дальше. Нужно дать распоряжение тыловикам, чтобы срочно соорудили какую-нибудь кровать для служанки, изготовили спальное место для Аами, а ещё поставили ширму в шатре. Девочка будет смущаться меня. Да и для служанки будет спокойнее… И девчонкам тоже. А мне – спокойнее. Не станут смущать меня своим мельтешением… Эх, скорее бы домой и расставить всё на свои места между мной и Ооли…
– Работать, тварь!
