– Я никогда, никому не отдам тебя. Пусть хоть все Кланы, все солдаты Империи прилетают сюда – ты моя жена! Мать моих детей! И никто и ничто, даже сама смерть не разлучит нас…
– Но сможем ли мы…
– Сможем. Поверь мне – сможем. Ни твои клановцы, ни мои собраться ничего не сделают ни тебе, ни, тем более, нашему ребёнку. Обещаю, и клянусь тебе в этом.
– Но почему ты так уверен в этом?
Вместо ответа я показываю глазами на стену. Ооли следует своим глазами за мои взглядом, и замечает моё брачное ожерелье, повешенное на стену. Я ласково глажу её по пушистой головке:
– Ты же знаешь, что за камень стал символом нашего брака?
– Пламенный сапфир… Неслыханная редкость во Вселенной, которая одинаково высоко ценится и у нас, в Кланах, и у вас, в Империи…
– Единственный рудник, где добывают их – моя собственность. Приказчики купили его. И очень недорого. А в санях, где ехала Аами, лежит сундучок, где таких камней…
– Двенадцать сарре.
– Что?!
Ооли потрясена до глубины души. Двенадцать сарре – примерно четыре килограмма. И среди них есть уникальные кристаллы, невероятной чистоты, два штуки. По полкило каждый. Наша добыча из Сырха…
– Я думаю, что Вождь Кланов, что Император Руси согласятся оставить нас в покое, если я преподнесу им камешку…
– А ты… Ты разве не хочешь вернуться домой, в Империю?
Отрицательно качаю головой, заглядывая в её бездонные глаза цвета чистого древесного пепла:
– Мой дом там, где ты. Рядом с тобой. Здесь, в Фиори. Вместе с нашими детьми и Аруанн, ставшей мне родной матерью…
Ооли всхлипывает, приникает ко мне, распластавшись на груди. Её плечи вздрагивают, и девушка шепчет:
– Я так боялась, что мы меня бросишь, откажешься… А ты…
– Я же люблю тебя… Жена моя… Наш Император согласится. С Кланами, думаю, будет сложнее… Но не думаю, что и Вождь станет препятствовать нам быть вместе… Цена высока. Никто ещё не платил такой выкуп за жену…
– Достойный дочери Вождя, Принцессы Клана Горных Листьев и его внучки…
– Ты…
Я не верю услышанному – неужели… Ооли вскидывает головку, гордо произносит вновь:
– Мой отец – Вождь Кланов! А Аами – его внучка. Дочь моего старшего брата, пропавшего здесь десять лет назад… Изменишь ли ты своё отношение ко мне, человек?
– Человек?! Назови меня, женщина, как полагается!
Саури улыбается, надменность уходит с её лица, и я слышу, как она с нежностью произносит то, что я потребовал:
– Муж мой…
– Жена моя…
…Впервые мы завтракаем вместе. До этого мы ни разу этого не делали. Наша дочурка мирно спит в колыбели, с нами вместе – Аами и мама, которая время от времени бросает на нас внимательные взгляды и улыбается… Ей нравится, то, что она видит. Маленькая саури стесняется столь высоких и благородных людей за столом. Титул граф ей знаком. И его статус, соответственно, тоже. И то, что простая девочка из низших стала членом семьи целого графа, и сидит с ним на равных за одним столом, вместе с графиней-мамой, графиней бабушкой, и графом папой. И что она теперь виконтесса – всё это ужасно смущает малышку…
– Я смотрю – стройка идёт полным ходом?
Матушка кивает, потому что Ооли в это время выскакивает из-за стола, услышав слабое кряхтение нашей дочери, первый признак её просыпания. Впрочем, кивок уходит в пустоту, потому что меня тоже уже нет за столом. И у колыбельки я оказываюсь первым, когда супруга подбегает к ней, я уже держу дочку на руках. При виде незнакомого лица девочка кукситься, хочет заплакать, но тут в поле её зрения появляется мама, и дочка успокаивается. Пока мама соображает, что от неё хочет совсем недавно евшая дочь, я щупаю пелёнки. Ну, так и есть. Мокрые. Менять надо… Чем мы и занимаемся. Я занимаюсь постелью, а молодая мама – девочкой. Через несколько минут малышка уже сухая и вовсю чмокает соской из сладкого дерева. Мы с женой смотрим друг на друга и дружно вздыхаем – да…. Где же наши автоматические колыбели? Которые и сменят одежду младенцу, и проконтролируют его состояние, и сообщат нам, если произойдут какие-либо другие неприятности… Ничего не поделаешь, придётся по старинке… Возвращаемся за стол – вопросительные взгляды остававшихся за столом сотрапезников, и я шёпотом поясняю:
– Мокренькая.
– А…
– Быстро вы… Управились…
– Я не знаю, как принято у вас, но в моём мире всё делает жена…
– А нас муж должен помогать супруге с ребёнком.
– Должен? Это обязанность?
– По зову сердца, милая. Совершенно добровольно, поверь…
Она опускает голову, чтобы скрыть счастливую улыбку, но мама возвращает нас в действительность.
– Внучка родилась недоношенной. И она слабенькая. Так что вы ж берегите её…
– Погодите… Как, недоношенная?
– Но она родилась через семь месяцев после того как…
