…Глаз у сотника острый. Точно угадал. Гружёные под завязку сани с уныло застывшими возницами, и вес немалый. Лошади еле тянут. Ну, тут ещё и в гору… И аккуратные закрытые санки, возле которых два десятка разряженных в разукрашенные одежды охранников.
– Сотник!
– Да, командир?
– Возьми пяток орлов поздоровее, пусть быстренько накинут на себя тушурскую сбрую, будем брать.
Парнишка понятливо кивает, уносится. Спустя мгновение внизу короткая суета, а потом из башни выскакивают не пять, а десяток здоровых парней, облачённые в грубые вражеские тулупы и доспехи. Пятеро бегут к воротам, торопливо поднимая решётку, а остальные начинают слоняться по двору со скучающим видом. Вижу, как Оника, лучший снайпер, занимает место со своим карабином в комнатке под чердаком надвратной башенки. Удовлетворительно киваю головой. Будем брать… Со скрипом опускается мост, и обозники, ничего не подозревая, въезжают во двор… Но едва выползают из-под стены, как сразу становится видны следы разрушений: уничтоженная казарма, вместо которой груда камней, следы разрывов гранат в виде закопчённых пятен на камне и следы осколков… Тишину разрывают крики, сервы прячутся под свои сани, лошади бесятся, а два десятка охранников пытаются развернуть разукрашенные саночки, но поздно. Гремит залп, спустя несколько секунд, нужных, чтобы открыть затвор и вложить на месте вылетевшей гильзы новый патрон, второй… Гулко стреляет Оника. Не девчонка, а какой то Зверобой из древних книг! С трёхсот метров отстреливает у мишени уши. На заказ, хоть левое, хоть правое. Да и остальные ребята и подруги её не уступают. Два залпа, всё кончено. Ругаю себя. Надо было оставить на дело два десятка народа. И хватило бы. А так – патроны зря пожгли лишние… Спускаюсь со стены – враги валяются в живописных позах. Кони отличные, откормленные, даже жалко их под нож пускать…
– Командир, лошадки то… Может, оставим?
– А фураж?
– На месяц хватит… Думаю…
– Вот сначала проверь, а потом решим. Тягловых то точно под нож придётся пускать. Всё мясо, хоть и конское.
– А что? Конина, она ещё какая вкусная!
Удивляется уже спустившаяся со стены Оника. Подходит к саням, откуда за всё время ни звука, ни движения, берётся за кожаную дверцу, и… Едва успеваю отшвырнуть девчонку прочь.
– Сьере…
– Дура!
– Ты за дверь, а оттуда – арбалет или меч! Забыла науку?! Расслабилась?!!
– Простите, сьере граф… На радостях…
– Эй, в санях! Вылезай, а то сейчас копьями начнём дырявить твою поклажу, и тебя вместе с ней!
Пару секунд ничего не происходит. Потом покрышка шевелится, оттуда появляется… Твою ж мать!.. Две девчонки. Ровесницы моих диверсантов. Одна – явно госпожа. Вторая, поскольку одета похуже, да и выглядит забитой, либо служанка, либо раба.
– Кончить их, командир?
Девчонки осматриваются, потом служанка, до которой, наконец, доходит, что вокруг или враги, или мертвецы, с тихим всхлипом валится на камни. Вторая бледнеет, словно снег вокруг, смотрит на своего ровесника с ненавистью. Потом цедит сквозь зубы:
– Я дочь коменданта крепости Ридо, баронесса Ума дель Арр, вы не посмеете, грязные свиньи!
– О, как…
– Хочешь, значит, с папочкой повидаться? Легко.
– Он там. Помочь поискать?
– Марг, потише…
– Кто ещё в санях?
– Проверить.
– Ничего такого, сьере граф. Тряпки, немного еды, денег чуть, украшения.
– Граф?!
– Граф Атти дель Парда, доса. Впрочем, уже не доса… Марг, сколько тебе лет?
– Шестнадцать, командир.
– Значит, пора.
Протягиваю руку, цепляю девчонку за воротник, и швыряю на камни к его ногам:
– Голова у тебя на плечах есть. Забирай. Твоя собственность. И если к утру не попробуешь – я тебя не пойму…
– Командир!
– Чего? Законная добыча.
– Так она же из благородных, а я…
– А ты, Марг, отныне барон. Ровня ей. Так что забирай, ищи себе каморку, и пользуйся, сколько влезет. Это она теперь крепостная. Даже хуже – раба. Потому что пленная.
– Вы, как вы…
Лепечет девица, сообразив, что шутки кончились, и теперь в её жизни наступает переломный момент. Марг успокаивается, поняв, что я серьёзно. Нагибается, вздёргивает тушурку на ноги, та пытается отпихнуть его, но не тут то было.
