- Почему не дали своей крови? Почему не обратили в венту? Это же было возможно? – резонно поинтересовался я, скосив глаза на побледневшего еще сильнее телохранителя.
- Да, возможно, но Рудар по амулету связи это делать запретил. У вашего мага была малая «сфера жизни» и ребенка спасли. Я не знаю как, но ребенок жив и продолжает развиваться, – поспешно пояснил воин; – если бы ей дали кровь, она бы выжила, но из-за перестройки организма ваше дитя погибло бы точно. А это неприемлимо для нас, простите, – опустил он голову виновато, посматривая куда угодно только не на меня.
Все понятно, это то из-за чего на венту можно безоговорочно положиться, но и это в тоже время их слабость. Они отдадут на заклание всю мою семью если встанет выбор между ними или ребенком ассира. А уж в ситуации, где я прямо не мог приказать, расставляя приоритеты, сам Бог велел им спасти именно ребенка. Внутри немного полегчало и я прибавил ходу. Значит у меня отняли только Илену? Надо было быстрее попасть в замок и выяснить все подробности лично.
Дальнейшая дорога прошла как во сне, разум просто отключился щаля меня и я ни о чем не думал совершенно. Знаете, как если бы ты стал смотреть в одну точку, прищурившись и не видел ничего, лишь легкая ноющая боль в сердце, вот все, что не дает успокоится в моем временном забвении. К вечеру мы были на месте и на подъезде к замку, увидев нас, стража широко распахнула ворота. Не говоря ни слова, я ястребом взлетел по лестнице, спрашивая на ходу прислугу, где тело Илены. Оно оказалось в ее спальне, куда через несколько секунд я и вбежал. Девушка лежала на чистой перине в длинном белом домотканом платье с незатейливой вышивкой. Ее прекрасные длинные волосы были распущенны, хотя при жизни она любила собирать их в хвост, лицо было бледное под стать платью и не выражало никаких эмоций, такое молодое, немного по детски обиженное на весь свет лицо. А больше всего обиженное, наверное, на меня, за то, что оставил умирать одну и позволил ей уйти, что не спас ее в секунду опасности, хотя поклялся защищать у алтаря церкви, обиженное на то, что не додал любви и ласки, что не был тем рыцарем из опусов и легенд, что она так любила читать и о котором мечтала с самого детства.