Каковы бы ни были толкования квебекского соглашения, подписание Рузвельтом и Черчиллем этого документа можно было сравнить с погребальным звоном по самостоятельной британской работе...
Проблема обеспечения ураном совместного предприятия решилась просто: было подписано дружественное соглашение с бельгийским правительством, находившимся в эмиграции. В Америку уже пришли первые корабли с грузом урановой руды. Это было результатом предупреждения, сделанного Тизардом летом 1939 г. Сеньер помнил его и действовал. «В августе 1940 г.,—рассказывает он,— я дал указание нашим людям в Африке осторожно переправить морем в Нью- Йорк под каким-нибудь другим названием имевшийся запас богатой руды... Груз в 1140 метрических тонн был вывезен из Африки. Два корабля вышли из «Побито Бэй в сентябре и октябре 1940 г. и прибыли в Ныо-йорк в ноябре и декабре того же года».
В течение осени 1943 г. большинство британских физиков пересекло Атлантический океан. Многие из них отплывали из Ливерпуля на пароходе «Эндис». Из-за путаницы случилось так, что не оказалось машин для перевозки их самих и багажа из отеля в порт. В последний момент Экерс сумел мобилизовать нужное количество похоронных автомашин у частных предпринимателей. И в этих машинах ученых, багаж которых следовал на катафалке, доставили па пароход.
Это была не только реакция совести среднего человека. Летом 1945 г. в Британии ширилось движение в высших научных кругах против использования бомбы. Был составлен меморандум, с которым согласились все, кто имел близкое отношение к делу. Но пока собирались представить его на рассмотрение правительству, пришла весть, что бомба уже сброшена на Хиросиму.
Прежде чем разбирать более подробно отношение «прародителей» этого оружия к вопросу о его применении, необходимо рассмотреть вкратце, какую роль играла Британия в решениях, в результате исполнения которых Хиросима и Нагасаки были стерты с лица земли, а также причины того, почему эта роль оказалась незначительной.
Почти два года прошло между отплытием парохода «Эндис» в Соединенные Штаты и тем моментом, когда утром 6 августа 1945 г. первая ядерная бомба была сброшена с бомбардировщика «Энола Гэй», находившегося на высоте 31000 футов над Хиросимой. В течение всего этого периода в Вашингтоне существовал объединенный политический комитет, организованный согласно квебекскому соглашению. С американской стороны в него входили военный министр США Стимсон и профессора Конэнт и Буш (следует помнить, что оба они были первоклассными физиками). Хови представлял Канаду, а фельдмаршал Джон Дилл (замещенный после смерти фельдмаршалом Генри Вильсоном) и один из министров— Британию. Поразительное несоответствие британской делегации по научному уровню, если сравнить ее с американской, уравновешивалось назначением проф. Чедвика советником британской делегации.
Среди вопросов, с которыми комитету приходилось иметь дело, был вопрос об окончательном итоге гигантских промышленных усилий, осуществленных американцами. Свидетельства о том, как принималось решение об использовании бомбы, отрывочны и противоречивы; это решение почти целиком американское. Майкл Амрин в своей книге «Великое решение» указывает, что «в записях имеется мало данных, говорящих о какой-либо консультации с англичанами... различные комитеты, рассматривая вопрос об использовании бомбы, вряд ли занимались изучением британской позиции в этом деле». В конце апреля фельдмаршал Вильсон докладывал: «Американцы предполагают сбросить бомбу в августе». Черчилль же пишет: «Британское согласие на использование оружия было дано 4 июля».
Еще в июле 1944 г. ученые США были уверены в возможности уничтожения посевов риса в Японии бактериологическим путем (это могло избавить от необходимости вторжения). По политическим соображениям считалось целесообразным закончить войну с Японией до вступления России на стороне союзников.
