Пока друзья не успели опомниться, быстро надела экипировку, взяла шлем и выбежала на улицу. Кажется, только в тот день по-настоящему начала понимать любовь Максима к мотоциклам. Скорость пленила, будоражила и одновременно успокаивала. Мысли прояснялись, не оставалось ничего лишнего: только ты, мотоцикл и дорога. Каталась до вечера, чередуя гонки по МКАДу с виражами по запутанным московским улочкам. Подъехав к своему подъезду, еле встала с мотоцикла – все тело болело от непривычной позы. Мышцы забились, так что пришлось немного переждать и постоять на парковке. Из соседней машины вышли две женщины: одна постарше, а вторая – наверное, моя ровесница. Кажется, мама с дочкой. Я уставилась на них во все глаза. Они были невероятно похожи! Конечно, моя память содержала такие моменты, но увидеть воочию подобное сходство оказалось чем-то необыкновенным, ведь на Орбис-Луа никто ни на кого не походил – два своих облика мы получали благодаря вратам, а не наследственности. Женщины ушли, и я вновь погрузилась в тишину парковки. Облокотилась на «дрозда» и прикрыла глаза, расслабляясь.
– Вот ты где! – прозвучал знакомый голос.
Открыла глаза. Черные взлохмаченные волосы, зеленые глаза, лукаво изогнутая улыбка тонких губ. Точно – он. Передо мной стоял Максим собственной персоной, да еще и с букетом белых роз. Вот это новости!
– Как ты меня нашел?
– Эй, это не очень вежливо. А поздороваться? Кстати, это тебе. – Максим протянул мне букет.
– Спасибо, конечно, но мой вопрос остается в силе. Как ты меня нашел?
– Да что ты так переживаешь? Ты, часом, от ФСБ не скрываешься? – он хотел рассмеяться, но верно истолковал мой взгляд и спешно продолжил, – Да ладно, ладно, не кипятись. Ребята сказали, что у нас в доме напротив «дрозд» появился. А я днем увидел, как ты на нем уезжаешь. Вот, дождался, когда вернешься, цветы хотел подарить. На концерт же с ними не пойдешь, они завянут. А какое свидание без цветов?
Он так мило и смущенно улыбался, что вся моя подозрительность мигом испарилась. Кажется, все идет по плану.
– Ох, ладно, извини. Я немного нервная в последнее время, не обращай внимания. Еще раз спасибо за цветы. Они очень красивые.
Повисло неловкое молчание. Мы смотрели друг на друга и не знали, что сказать. Чем дольше смотрела в эти зеленые глаза, тем настойчивее становилось ощущение, что я их уже видела. Странное чувство завладело мной, будто из глубин памяти пытается пробиться какое-то воспоминание. Но все тщетно: чем больше об этом думала, тем хуже получалось сконцентрироваться. Максим прервал мои размышления:
– Ты, наверное, устала? Я пойду, что ли. До завтра?
– Да, до завтра. Заеду в восемь. И не спорь!
Он рассмеялся, и в его смехе послышалось облегчение.
– Хорошо, не буду спорить. Увидимся, Мира.
То, как он произнес мое имя, подтолкнуло к новым размышлением. Как никогда ясно осознала, что Максим видит не меня, а ее, Мирославу. Лихую, отвязанную девушку. Ярко-красные волосы, мотоциклетная экипировка и смелость. Такая смелость, что я – вернее, она – не боюсь гонять на полной скорости и приглашать молодых людей на свидания. И именно ей, а не мне, он дарил эти розы. И, что поразительно, мне это пришлось по душе. Мне дали шанс побыть кем-то другим. Не милой, рассудительной и стеснительной Мими, а смелой, решительной и свободной Мирославой. Ну что же, стоило попробовать.
Дома меня встретили расспросами. Еще бы, ушла в неизвестном направлении и вернулась с букетом роз. Когда закончила рассказ, Аля подвела итог:
– Поздравляю, все идет как надо!
– Да, начало замечательное, – присоединился Антон, – А сейчас я накормлю вас ужином и отправлю по кроватям. Завтра ответственный день, и вы должны быть в форме.
– Слушаюсь, мамочка!
– Мира, не паясничай. Я не меньше твоего переживаю за успех миссии. А для этого важна каждая деталь. Если я не буду следить за тем, чтобы ты хорошо кушала и высыпалась, то ты у Максима вызовешь не симпатию, а желание тебя покормить.
Мне стало стыдно. Человек бескорыстно обо мне заботится, а я… Кстати, а почему он вообще обо мне заботится?
– Прости, Антон, я не хотела задеть твои чувства. Слушай, я могу задать тебе один вопрос?
– Конечно, спрашивай, что хочешь.
– Почему ты поклялся меня защищать?
– А разве это имеет значение?
– Конечно, имеет. И это странное отношение моих родителей к тебе. Между вами что-то произошло?
– Мира, ты задаешь вопросы, ответы на которые тебе не нужны. Поверь мне.
– Может, мне виднее, что мне нужно, а что – нет?
– Не в этот раз. Извини, но я не считаю нужным отвечать.
– Отлично! «Спрашивай, что хочешь», – передразнила я Антона, – А сам молчит!
– Мирами, пожалуйста, не кипятись. Мне правда нечего тебе сказать.
– Ладно, проехали. Кто-то ужин обещал.
– Боже, наконец, здравая мысль! – в голосе Али слышался запредельный уровень счастья, – Не люблю я все эти ссоры. А вот ужин – это хорошо!
