Уже стемнело. Конечно, мне не позволят взять летуна так поздно. В общем-то, тут до Турхема полчаса пешком. Может, даже меньше. Дойду.
Я вынул из комода рубашку и завернул в неё книгу. С удивлением понял, что привык к балахону настолько, что не тянуло снять его. Пристроив реликвию подмышкой, ушел в невидимость и открыл дверь.
- Куда это ты собрался на ночь глядя, босяк?
Я вздрогнул, оборачиваясь. Как он меня увидел? Их еще не учили разворачивать программы обратно…
На бордюре только что пройденного фонтана в своей обычной компании сидел белобрысый. Поправив книгу, я решил не обращать на него внимания.
- Он настолько глуп, что не догадывается о существовании обуви! – крикнул «старший» и дружки засмеялись.
Я остановился.
- О! Он настолько зол, что сейчас покроет льдом всю эту площадь!
Смех стал громче. Я пошел к школярам, сидящим на фонтане. Остановился, выходя из невидимости. Кто-то замолчал. Обежав взглядом веселую четверку, я передал книгу парню, что благоразумно перестал смеяться. Отойдя на два шага, провел пальцами по опухшей губе с саднящей ранкой.
- Он настолько силен, что боится убить одним словом! И все время молчит! – оскалился белобрысый. Парочка слева от него было засмеялась, но быстро смолкла. Ты видок, вот что! – понял я неожиданно. И еще, ты – ланит или полукровка. И такому как ты могла бы достаться моя Целесс. Рот наполнился горечью и злобой. Поморщившись, я сплюнул. Наконец, парень понял, чего я от него добиваюсь и встал. Двое справа поднялись за ним. Отступив на шаг, я чуть пригнулся, засучивая рукава.
Через секунду на меня дыхнуло ветром, и я засмеялся. Я хотел, чтобы было более или менее честно – без магии. Но ты сам решил исход. Пусть будет магия. Только быстрее! Мне нужно успеть повидать любимых…
Белобрысый ударил огнем, без обиняков, прямо в меня. Стало очень жаль парня с его бесхитростным подходом. Шар ударился в ледяную стенку и зашипел. Между нами образовалась лужа. Собирая её в ладони, я метнул две сосульки. Обе попали по бокам от «старшего» - в ноги дружков. Они закричали, вокруг тут же угасла невысокая стенка огня и туманный щит. Если хоть один преподаватель выглянет в окно…
Он посмотрел по сторонам, а я - на звезды. Ладно. Собрав воздух вокруг них троих, я пошел к книге. Хватаясь за горло, он выпячивал глаза и пытался вдохнуть. Ну сделай два шага в сторону, тупица! Один из дружков догадался и сидел, с шумом пытаясь надышаться у фонтана. Это ведь надо такую комедию разыгрывать. Даже без тренировки ты можешь находиться без воздуха несколько минут. Хотя… я улыбнулся, замораживая влагу на камнях у фонтана. Ты хотел льда?
Четвертый школяр пытался одновременно отдать мне книгу и убежать. Я поднял бровь, наблюдая за его противоречивыми движениями. В итоге он положил её на краешек бордюра и замелькал пятками в сторону нашего корпуса. Белобрысый на карачках скользил по льду из вакуума к товарищу, все еще пытаясь что-то вдохнуть. Третий лежал без сознания с дыркой в штанине и сочащейся из неё крови. Ведь не вытащат тебя дружки. Убрав рамки, державшие пространство вокруг них безвоздушным, я пошел к воротам.
Когда мне было тринадцать, Целесс лишь смеялась… кошки не стало в мгновение. Лишь потом она поняла, как жутко и больно мне было в тот день. Я надеялся, что никогда не придется применять магию против людей. Но очень скоро понял, что надеждам не суждено сбыться. А Учитель показывал мне все новые и новые приемы.
Сархат не любит воду так, как люблю её я. Он предпочитает низшую магию - составляющую самой жизни, не имеющую отношения к стихиям. Ему бы крылья Им Каруса сдались мгновенно. Но я не просил помощи.
Раньше мне не приходилось так гулять. Между Турхемом и школой пролегали поля. До горизонта не возвышалось ни деревца. Ветер трепал колосья по обеим сторонам дороги. Не смолкая, трещали кузнечики. Под ногами же лежала изъеденная трещинами глинистая земля. Иногда – щекотный пучок травы или камень.
Кажется, я был счастлив. Как в объятиях мамы…как с Целесс… как за книгой, когда запустил шифр. Всегда по-разному, но одинаково остро и незабываемо.
В город я пришел еще до полуночи, как и рассчитывал. Через двадцать минут летун приземлился на башенке резиденции гильдии псиоников.
Целесс!
Мы встретились во внутреннем садике, пропитанном ароматом цветов и яблок. Она была розовая и запыхавшаяся. И всегда меня слышала…
От одного прикосновения к ней кружилась голова. Я сел на лавку, привлекая подругу к себе на колени.
- Что у тебя с губой?
Я усмехнулся, ловя её губы.
- Мама была в ярости… Она всегда говорила, что главное – это семья. И тут я поднимаю щит вам – от дяди.
Я поднял на неё плывущий взгляд.
- Я не знаю. Не спрашивай.
Провел рукой по груди под серым платьем школяра-псионика. Прижал плотнеё, впиваясь в губы снова… Она ударила мне по плечу, привлекая внимание. Спрыгнула с колен, повела к себе в комнату. Я лишь старался не споткнуться по дороге и не выронить книгу, бездумно идя за ней в темноте. Как я соскучился по тебе, Целесс…
6.
