«Намечаются посиделки. То, что нужно. И теней станет больше» – обрадовался Паша. Вскоре в его глазах заиграли отражения всполохов огня. К кострищу начали подходить люди, они нерасторопно рассаживались. В стылом воздухе витали винные пары. Степанцев высмотрел узкое окошко знакомого погреба, где совсем недавно томился в заточении. Он улыбнулся. Лука Лаврентьевич, возможно, сейчас уже там отдыхает. Паша продолжал сканировать зорким взглядом двор. В груди на мгновение ока кольнуло будто острой иглой. Он увидел друга. Глеб катил бочку к амбару, он был один. Паша подсчитал, обходить долго, Бойченко скроется и обнаружить его будет сложнее. Позвать друга нельзя, услышат другие. И он решился на рискованный ход. Изрядно ссутулившись, походкой подвыпившего человека Степанцев прошёл наискосок до амбара и присел в тени на завалинку. Глеб был совсем рядом. Подкатил бочку. Отворил широкую дверь и вкатил «деревянную толстуху» внутрь. Заговорив прямо, можно было себя ненароком выдать. И Паша, продолжая имитировать хмельного, будто старый кассетный магнитофон зажёвывая некоторые слова, тихонько запел. Он выбрал песню, которую знает каждый, кто родился на Кубани, песню, которую Глеб не мог не узнать:
Мы с тобой казаки
Дети русского поля
Наша родина здесь
У Кубани реки.
Наш устав и закон:
Честь, свобода и воля,
Мы с тобой казаки,
Мы с тобой казаки.
Любим землю свою
Мы, как мать, без обмана,
Хотя служба и жизнь
Нам порой не с руки,
Казаки – это Русь,
Что не ведает пана,
Слава Боже тебе,
Что мы есть казаки.
Пусть бывает порой
Мы немного не правы,
Да простит нас Господь,
Да простят старики.
Мы – священная Русь,
Мы – опора державы,
Мы с тобой казаки,
Мы с тобой казаки.
Когда Паша перешёл к финальной части, он услышал, мамин голос. Она ему подпевала. Глеб заторможенными шагом выходил из амбара. Он подхватил последнюю строчку и нисколько пропел её, а проговорил:
– Мы с тобой казаки, – и едва слышно шепнул, – к птичнику.
Бойченко скрылся за углом. Степанцев продолжал выжидать. Немного погодя он поковылял в другую сторону. Затем сделал пару обманных обходов, выверяя, что за ним никто не следит. И метнулся к птичнику, где его уже ждал Глеб.
Услышав сцену приветствия друзей, Елена Юрьевна облегчённо вздохнула. Она спокойно выжидала того момента, когда сможет увидеть сына, и на волю из кожаного мешочка не просилась. Мать понимала, что для сантиментов время ещё нескоро придёт. Ангел-хранитель молилась.
– Бежим в лес? Там кони? – кинулся к другу Бойченко.
– Нет. В погребе надо прихватить Луку Лаврентьевича. Он помог мне сюда пробраться.
– Если это тот, кто пришёл с час назад, то он в горнице у братьев.
Паша обмер:
– Как у братьев? Они же его узнают?! Его надо срочно выручать!
– Тогда нам скрытно уже не уйти…, – растеряно отозвался Глеб.
Внутри Паши всё заныло, завыло, заломало: «Вот он вольный лес за околицей. Два шага и свобода. До Сарова совсем близко. Свобода или…». Он посмотрел прямо в глаза Глебу, тот словно ждал решения:
– Мы не можем его бросить. Пошли, обойдём избу и через подклеть в дом проберёмся. Скорее!
Друзья больше не медлили ни секунды. Они прокрались незамеченными за дом Алексеевичей. Бесшумно будто мыши они нырнули в сени, а потом заскочили в боковой подклет. Интуитивно Паша был убеждён, что именно здесь есть лаз, через который Дарья забиралась подслушивать разговоры отца с дядькой. Так и выяснилось. Они протиснулись в квадратный лючок и оказались в клети подле горницы, где Степанцева потчевали братья-бандиты. Друзья приникли к двери и прислушались. Внезапно дверь резко отворилась. Оба, получив неожиданный удар, отлетели в сторону.
– Дарья, опять ты?! Что ж тебе… – горячо вскричал Прокоп Алексеевич и остолбенел, никак не ожидая увидеть перед собой двух казаков.
Краем глаза Паша заметил, что Лука Лаврентьевич сидит за столом, припустив волосы вперёд. «Он маскируется. Его не признали!» – тут же смекнул Степанцев.
Фигура Прокопа Алексеевича загораживала дверной проём почти полностью. Харитон Алексеевич не мог видеть, кого обнаружил старший брат. Паша сверкнул глазами и приложил палец к губам. Прокоп Алексеевич на миллисекунду замер и тут послышался окрик младшего брата:
– Да, что там у тебя?
Подчинение болезненно отразилось на лице старшего брата. Он сделал шаг назад в избу и протрубил:
– Гости пожаловали.
Дальше скрываться не имело смысла. Паша с гордо вскинутой головой зашёл в горницу. Глеб втиснулся следом.
– Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Дайте команду своим людям сдаваться, – отчеканил Степанцев.
Харитон Алексеевич с прохладцей отодвинул тарелку, обтёр бороду и ласково осведомился:
– Павлуша, ты ли это любезный? И собрат твой здесь…
– Повторяю. Дайте команду своим людям сдаваться!
Харитон Алексеевич переместил взор на брата:
– Чего стоишь? Вяжите!
