«Если появится информация, передам через Родни…» — известил леросс и оборвал связь, что оказалось физически ощутимо, будто тренькнула связывающая нас невидимая нить. Я убрал руку. И какое-то время еще стоял с закрытыми глазами пережидая когда пройдет головокружение от слишком быстрой экскурсии по моей жизни. Если правду говорят, что перед смертью в памяти проносится вся жизнь, то это ещё тот отвлекающий маневр…
Возвращался в особняк в смешанных чувствах. С одной стороны понимаю, что зачермышка пытался помочь, а с другой неприятно, что он стал принимать решения без моего ведома. Причем решения связанные со мной! Вот любопытно, леросс сначала спросил у Родни, согласен ли он на получение информации о моей жизни?
Понимаю, что в нашем случае, ситуация схожа с ситуацией Родни и Мертона — мы равноправные спутники друг для друга. Так повелось, что по умолчанию в основном в нашем тандеме всё решал я. Привычка из старого мира. Понимаю что Белка не питомец, а фамильяр, и даже гораздо больше этого, но всё равно чувствую ответственность за него…
В библиотеке сразу же встретил местного хранителя знаний. На этот раз сделал запрос о Земле, Верайне… Возникшая постепенно передо мною стопка книг заставила с уважением окинуть взглядом сию «скромную» личную библиотеку. Когда я делал аналогичный запрос на Картэне про Ульбрант, стопки что в академии, что в городской библиотеке многократно уступали в размерах.
Остаток воскресенья прошел насыщенно и познавательно. Мы сознательно прошлись с инспекцией по особняку, посетив все новые рабочие места девушек. Родни нещадно терзал свой мизинец, но с задачей общения справлялся — не краснел как свекла, не мямлил. Оказалось, что в отношении его фобии даже врожденный дар пасовал. И возможности попрактиковаться в общении у него не было.
Дома не было. Когда он прибыл сюда, весь штат уже состоял из мужчин. В те полгода, что он провел в академии, парень сторонился женского пола, максимально используя дар для создания отталкивающего впечатления.
Выдвигаться в академию решили в понедельник утром. Причем никаких особо интересных лекций не предвиделось, соответственно с учетом свободного посещения занятий, можно было неспеша прибыть ближе к обеду. Конечно я мог сам добраться. Причём не своим ходом, а также на карете. Но хотелось ещё немного покайфать на крыше, и напоследок порыться в библиотеке. И зачермышка умудрился в кратчайшие сроки скорефаниться с лероссом, не желая теперь расставаться с другом.
Сперва после ужина я наведался в местный храм знаний. Ещё немного просветился. Библиотекарь не стал убирать не прочитанные мной книги.
Да уж, фантастика моего, как я считал, мира нервно курит в сторонке в сравнении с реалиями. Земля действительно мир — колония, блокиратор способностей. В нём могут проявлять способности маги пробудившие свой дар находясь в других мирах. Основная масса обитателей обычные люди. Рожденные или выросшие на Земле маги ничем не отличаются от простых смертных, так как остаются заблокированными до момента перехода в другие миры Семимирья, что случается крайне редко, или до перерождения после смерти.
Мир Верайн — тюрьма. Мир суровый. Климат довольно жёсткий — днём жара по пятьдесят градусов, ночами мороз до минус десяти. Нет смены сезонов. Растительность вечно… Не зелёная. Цвета иные как я видел в собственных воспоминаниях. Изначально заселен хищными тварями с иного энергетического плана. Порой они вырывались, уничтожая всё живое до чего могли дорваться. Порталы на Верайне не работали. Только в одной небольшой локации, служившей пунктом приема новых осуждённых и отправки назад отбывших свой срок.
Об этом мире хотелось узнать побольше. О Земле я знал немало по своему опыту, хотя увидел теперь её совершенно в ином ракурсе. стало обидно за тех одаренных, что отроду там и могут до самого смертного одра не узнать о существовании магии и наличии дара у самого себя. А всё потому что судебные провидцы их уличили в перспективе совершения преступления в первой итерации магического обращения. Это зачастую и являлось причиной отправки будущего на Землю. Или в случае обвинения семьи или рода, старших высылали на Верайн, а несовершеннолетним подчищали память и сплавляли на Землю.
Моя мать, и возможно я родились в тюремном мире? Викентьевна обмолвилась, что уже однажды из-за деда нарушила закон. Это так они попали на Верайн? Или по иным причинам? Или там родился только я? Не могли же туда сослать мать с ребенком? В таких случаях как я понял семью разбивали, мать отбывала срок в одном мире, дитя воспитывалось в другом. Так почему же я помню тот мир? И сейчас я четко осознаю, что это именно Верайн.
Опять количество вопросов только увеличилось. А ведь узнал не мало.
И вот снова приятное времяпрепровождение. Проверенный алкоголь приятно согревает. В небе ночное светило и звезды. Вода в бассейне расслабляет. Мысли текут неспешно и размеренно, и вдруг:
— Я начал понимать твоё отношение к женщинам…
— Кх-кх… — аж подавился очередным глотком я, и воззрился на товарища. — В смысле?
