Тёмные, почти чёрные, они удивительным образом отсвечивали зеленью, словно и правда мох покрывал чёрные торфяные болота,
Проводить швею, забрать платья и плащ и оплатить королевский заказ вызвался вернувшийся Кроули. А Эмма, не теряя времени, повела её величество в то место, что здесь называлось помывочной. Для её величества это был первый опыт посещения северной бани с её парной, жар которой кажется прошёл сквозь кожу до самых костей, и жёсткой растирающей рукавицей.
— Мне кажется, что половина меня просто смылась, — смеялась её величество, вернувшись в комнату.
Надолго здесь задерживаться королева не планировала, лишь пока не будет судна, уходящего к Рогнарским островам. Кроули, вернувшись из порта, сообщил, что ближайший корабль будет только через два дня. Её величество решила, что значит так и должно быть. А у неё будет время прийти в себя, прежде чем появиться в своих владениях. Эмма помогла затянуть на королеве платье, расправила юбки и утянула шнуровку на манжетах.
Глядя на себя в зеркало, её величество наконец-то почувствовала себя увереннее. Её платье было лишено каких-либо дорогих украшений. Ни камней, ни дорогого шитья. Но это платье обладало собственным сдержанным достоинством. А дорогая ткань и изящное кружево подчёркивало достаток владельца.
Волосы её величество при помощи нескольких шпилек убрала от лица и закрепила на затылке. Шум и крики с улицы, привлекли внимание королевы. — Ваше величество, — почти сразу появилась в комнате Эмма. — Там лорд-протектор и его люди. Сгоняют всех на площадь перед ратушей. Зачитывать королевский указ…
— Думаю и нам стоит узнать содержание этого указа. — Озабочено нахмурилась королева. — Подай мне плащ. И сама оденься. Прошу, не надо своевольничать.
Выкупая траурные платья для себя, её величество озаботилась и одеждой для Кроули и Эммы. И если Кроули только глаза закатил и взял пару монет, пообещав предоставить отчёт на что и сколько потратил, то Эмму пришлось долго убеждать.
— Эмма, здесь и сейчас я могу рассчитывать лишь на себя и на вас с морием Кроули. Я не могу допустить, чтобы вы замёрзли или не дай Всевышний заболели. Тёплый плащ и обувь это крохи из того, что я должна сделать, — объясняла её величество.
Но и сейчас посчитала напомнить не лишним.
На улице её величества глубоко надвинула капюшон плаща, скрывая своё лицо. Толпы не было, большая часть жителей уже собралась у Ратуши.
На высоком помосте, окружённом стражниками, стояла группа приезжих. Кроме одного. Протектор северных провинций, лорд Элвин Роттенблад полусидел на носилках. Его ноги были перемотаны повязками, сквозь которые медленно проступала кровь. Видимо от кровопотери, и так бледное лицо лорда казалось ещё более белым и осунувшимся, что придавало ему возраста.
Единственный темноволосый лорд из семьи Роттенблад окинул собравшуюся толпу презрительным взглядом. — С сегодняшнего дня северные провинции существуют в границах королевства совсем на других условиях, чем раньше! — начал он.
Лорд начал говорить, даже не подозревая, как жадно его слушает её величество.
Злая улыбка расплывалась по губам королевы.
— Боги на моей стороне, — шептала она, слушая лорда Элвина.
Ещё утром она задумывалась каким образом дать понять Северу, что она не просто очередная аристократка, от смены которых в жизни северян ничего не меняется. Лорд-протектор, говорящий сейчас от имени короля, сам вкладывал в её руки способ навсегда связать надежды людей на лучшую долю с ней, королевой Ренерель.
— Королева направилась в ваши земли, что формально принадлежали ей. Я лично и отряд преданных воинов должны были встретить её и сопроводить в замок Рогнарских островов. — С нескрываемым презрением к людям говорил Роттенблад. — Но мы нашли только стаю бурков, дожирающих то, что от неё осталось. Айслард, покажи.
Вперёд вышел мужчина, и поднял руку, в которой на цепочке болтался знакомый королеве хрустальный флакон. Ещё больше её удивили хорошо узнаваемые черты Роттенбладов в лице этого мужчины. Вот только одет он был как фраймен, наёмные северные воины. Кожаные доспехи с металлическими вставками, плащ на плечах с меховым воротником, серьга из серебра с кабошоном обсидиана в ухе и заплетëнные в крупные косы волосы. Свежие царапины на лице и нить зубов бурка на ремне подсказывали, кому именно обязан жизнью хорошо пожëванный лорд.