— Колин, я казначей, хоть и бывший. Пока любые подозрения не подкреплены цифрами, это наговор. А я похож на рыночную сплетницу? — склонил голову набок лорд Да Брасс. — Кстати, твой вызов чести не может состояться.
— Почему это? — прищурился коннетабль.
— Вот поэтому, — приподнял отчёт толщиной в две ладони, с которым ознакамливался, король. — Даже на первый взгляд… Это государственное преступление. А государственным преступникам не позволяют покидать стены королевской тюрьмы. И права участвовать в поединках тоже не предоставляют. Чтобы виновный тем самым не мог избежать наказания. Лорд Да Брасс, я благодарю вас за работу. Лорд Д’Арвиньи, прошу пригласить моего секретаря. Королевский выезд откладывается. Решение я приму после детального ознакомления. И проверки этих данных.
— Конечно. Тем более, что проверка может быть весьма упрощена, — понимающе усмехнулся бывший казначей. — Леди Роттенблад регулярно передавала вашему отцу прошения об увеличении содержания королевы, тогда ещё принцессы. Как старшая фрейлина принцессы. Расходы эти были обусловлены якобы пошивом новых платьев и заказом украшений для принцессы. Ваш отец эти прошения всегда удовлетворял без уточнений. Недавно, канцлер сообщил, что уезжая, её величество не взяла ничего, что принадлежало Лангории, в том числе и платья. И действительно, достаточно посетить покои королевы, чтобы убедиться в справедливости этих слов. Так вот, ни платьев, ни украшений, на которые дополнительно выделялись деньги вы не найдёте. Зато новые платья и украшения появлялись у самой леди Роттенблад и её дочери, вашей любовницы. Более того, слова канцлера о том, что это королева отказалась взять с собой принадлежащие ей вещи и отряд стражи, наглая ложь. Возьмите на себя труд узнать, что действительно произошло. Ваш друг откроется вам совсем с иной стороны.
Король в самом мрачном настроении занимал кресло в зале советов. Три дня он внимательно изучал документы, предоставленные лордом Да Брассом. Внимательно изучал, сопоставлял. До последнего искал в надежде на ошибку… Но цифры вещь упрямая.
Три дня спустя, король призвал трёх лордов, по традиции обвинения.
— Коннетабль, лорды, — обратился он к вошедшим в зал советов аристократам. — Я получил сведения о том, что на самом деле произошло в Тиесдоле. Как вы понимаете, я никогда бы этого не одобрил. Как и того, каким образом обошлись с теми уроженцами севера, которые выбрали жизнь по эту сторону перевала. Это должно было быть лишь видимостью и слухами. Люди будут освобождены, имущество будет возвращено. Обида и попрание прав, причинённые от имени короля, будут возмещены.
— За чей счёт? Ваше величество, в казне просто нет таких средств, — напомнил бывший казначей.
— За счёт имущества покойного протектора и канцлера. Подобное, — король замолчал, подбирая слова.
— В этом нет нужды, ваше величество. — Как всегда прямо ответил коннетабль. — Возмещать некому. Те, кто выжил после обхождения канцлера, уйдут на север. Скорее всего, присягнув королеве. Между королевой, пытающейся спасти свой народ, соблюдающей законы своей земли и терпящей несправедливость, но оберегая северян, и королём, позволяющим подобное, отбирающем последнее и открыто использующим власть во зло, выбор очевиден. Тем более, что действия канцлера от вашего имени являются прямым нарушением клятвы сюзерена. А значит и вассалы имеют право искать справедливости и защиты.
— Для того, чтобы уйти, им нужно получить свободу, лорд Д’Арвиньи, — хмурился король. — Я отправил гонца и конвой в Доргсаут. Ирвин будет доставлен во дворец, где и пройдёт разбирательство по всем пунктам. Пострадавшим северянам окажут всю необходимую помощь и в утеплённых армейских фургонах переселят на юг. Земли вдоль реки Мрейд обширны и плодородны, и пожалованы мной канцлеру. Я отниму их и разделив на равные наделы раздам северянам в качестве королевских извинений.
— Да? — ехидно улыбнулся коннетабль. — А в качестве королевских извинений перед королевой вы, ваше величество, что отнимете из ранее пожалованного Роттенбладам и передадите её величеству?
— Извинений перед королевой не будет, — встал и отвернулся к окну король. — Как и пункта обвинений по поводу неподобающего обращения. Да, не нужно мне напоминать, коннетабль! Вы ярый защитник Ренерель, но я и без ваших указаний в состоянии понять тяжесть нанесённых оскорблений! Но поступки Ирвина явно обусловлены моим отношением к её величеству. Конечно, я не намеревался сопроводить отъезд королевы… Всеми этими унижениями. Но и винить Ирвина в произошедшем не могу. Разбирательство и суд пройдут в закрытом режиме, объявлено об обвинениях Ирвину Роттенбладу не будет.
— Ваше величество, — после короткого стука почти вбежал в зал королевский секретарь. — Срочный гонец из Доргсаута.
— Что случилось? — резко обернулся король.
— Ваше величество, — склонился уставший и грязный гонец. — Доргсаут пал и разрушен, канцлер и его мать казнены.