В отличие от столь нежданного «приключения», свалившегося на голову мне и Графиту, наш полет прошел обыденно, если не скучно. За сутки добравшись до места, мы нашли замок Дарккроушаттен сгоревшим дотла – вычурные, высокие шпили, ранее так гордо вонзавшиеся в сумрачное северное небо, разрушились от жара, цветные витражи были разбиты, и теперь, замок напоминал осколок гнилого зуба, все еще исходящий вонью сгоревшего дерева и оплавившегося от жара камня. При нашем приближении из руин высунулась было банда грифонов – мародеров, по-видимому, решившая поживиться на руинах былого великолепия и принявшая нас за обычный гвардейский патруль. Однако пяток метко, с лету брошенных копий быстро заставили их осознать всю глубину собственный заблуждений, и, потеряв пяток убитыми и десяток раненными, птицельвы отступили, скрывшись в темноте леса, еще долго оглашавшегося каркающими криками боли и страха. Легионеры не подвели, и я с мрачным удовлетворением отмечала отсутствие в них каких-либо сомнений или ненужной жалости – пройдя со мной сквозь горячие пески Камелу и облака арены Клаудсдейла, жеребцы и кобылы немного закалились и уже не испытывали особых угрызений совести, вонзая копья в спины и животы своих врагов. Хотя мы даже и не подумали о том, чтобы добить раненных нами бандитов – стащив их в кучу, в угол сгоревших стойл, пегасы рассосались по замку, осторожно передвигаясь в воздухе над прогоревшими, ненадежными полами. Увы, я на такой фокус оказалась не способна, и вновь, в который раз посетовав на кажущуюся несправедливость уготованной мне судьбы, я принялась помогать моим подручным, деловито пересыпавших в седельные сумки золото и серебро, найденные нами за прогоревшей, но так и не поддавшейся дверью пыточной. Замок был сломан, поэтому черный ключ оказался совершенно ненужным, хотя мне и пришлось объяснять Хаю всю сложность овеществленных видений, посылаемых избранным загадочными «высшими силами» вместе с вполне себе материальными ключами, да еще и так подозрительно подходящими к дверям сокровищниц.
– «Чую, это ты тут порезвилась, хотя доказать этого, конечно, не могу» – в конце концов, уверенно резюмировал пегас, навьючивая на себя последний, позвякивающий серебряными плитками грифоньих талантов мешок, под согласное ворчание моих подчиненных, хихикавших над моим злобным урчанием умирающей таксы – «Но спалить чем-то не угодивший ей замок для того, чтобы добраться до спрятанного в его секретном подвале золота – на это способна лишь одна пони в этом мире, и нам выпала честь служить именно под ее началом. Так ведь, бойцы?».
– «О даааааа!» – согласно выдохнули два десятка глоток. Прошло немного времени, и легионеры еще помнили те увесистые мешочки с битами и тяжелыми верблюжьими монетами, которые получили все без исключения бойцы, отправлявшиеся со мной в Камелу. Все до единого – даже не вернувшиеся назад. Поправившись, я сразу же отправилась к родственникам погибшей единорожки, но увы, все, что я могла им предложить, был тяжелый кошель с монетами, смятый, сплющенный шлем и моя скорбная мордочка, застывшая в дверях дома. Похоже, родители Скейти Белл уже знали о постигшем их несчастье, но все же этот визит прошел для меня гораздо тяжелее, нежели я рассчитывала, и я была благодарна легату Скричу за то, что он взял на себя общение с оставшимися родственниками погибших фестралов. Еще одного такого визита я бы не перенесла, и в тот момент, попросту уволилась бы со службы. Но сейчас, период слабости и душевных мук прошел, хотя боль от осознания собственных ошибок, стоивших жизни трем пони под моим началом, никуда не исчезла, а лишь притупилась, и я знала, что позже, ночью, она придет ко мне опять и скорбно присев на краешек кровати, укоризненно похлопает по плечу. Но это будет позже, а в тот момент, я лишь сердито огрызалась на шутки и подколки облаченных в доспехи пони, похоже, совершенно забывших о том, что где-то тут, за обугленной стеной стойла, еще прятались раненные и покалеченные нами противники.
– «Хай, мы ничего не забыли? Все в сборе? Отлично… А как быть с пленными, а?».
– «Ах ты ж конский редис!» – застонал соломенношкурый пегас, вновь начиная высвобождаться из шлейки, к ремням которой были пристегнуты аж три тяжелых мешка. Мявшаяся вдалеке Минти бросила на меня такой жаркий, полный благодарности взгляд, что моя грива мгновенно взмокла, рождая к жизни множество веселых мурашек – «Так, чего стали? Казать этим негодяям первую помощь, а потом… Ну…».
– «Давай-давай, решай,
– «Перевязать и отпустить!» – поколебавшись и наконец, махнув копытом, решил Хай – «Пускай валят отсюда на все четыре стороны! Думаю, мы и так их примерно наказали за разграбление пепелища».