– «Они уже уходят, моя прекрасная незнакомка!» – проворковала я, и, не обращая внимания на замешкавшихся у полога жеребцов, скользнула вперед и обхватила грязными, оббитыми копытами скрипнувшее в моих объятьях тело. На удивление, рослая кобыла была не слишком тяжела, и под моим напором, мгновенно оказалась на двух ногах, прижатая к одному из двух столбов, поддерживающих скат крыши палатки. Сжав в объятьях трепыхающееся тело, я провела языком по скользкой от дождя поверхности трико, ощущая, как волоски ее шкурки становятся дыбом под прорезиненной тканью, пока мой язык, медленно и аккуратно, поднимался по ее груди, переходил на шею и наконец, нашел приятную ямку под ее нижней челюстью, заставив горделивую кобылу негромко вздохнуть от неожиданной, хоть и ослабленной костюмом, ласки.
– «Знаешь что, киска? Похоже, ты собралась запрыгнуть не на ту кобылу!» – отворачивая от меня голову, неизвестная красотка сильнее задергалась в моих объятьях, грозя вывернуть из земли столб. Хмыкнув, я лишь сильнее сжала ноги, и с удивившим меня саму удовлетворением, услышав короткий, изумленный стон не ожидавшей подобной силы и напора кобылы, поднялась на дыбы, резко, даже грубо, впиваясь в маячившие передо мной тонкие, черные губы – «Да что тымммммфффффф… Да какоммммммм… Мффффффффхватит! Спасите! Шедоуболты, ко мне!».
Затрещавшая позади меня ткань палатки мгновенно выдула из нее все тепло через длинный, неровный разрез, и на мою, ничем не прикрытую задницу, обрушились ветер и капли мокрого и очень холодного дождя, но еще сильнее было мое удивление, когда вместе со стихией, на меня обрушились и чьи-то копыта, пытающиеся оторвать, утащить меня прочь, в холодную темноту.
– «Что за…» – тело среагировало само, без какой-либо подсказки изворачиваясь в копытах похитителей, и отвешивая смачный удар закованной в сталь ногой по первой же подвернувшейся роже. Вскрикнув, неизвестный попытался было отпрянуть, но мой удар задними ногами окончательно его добил, и странно блестевшее в свете жаровни тело упало прямо под ноги остальным похитителям, все еще цепляющимся за мою, бешено работавшую копытами, тушку. Получив откуда-то из темноты скользящий удар копытом по носу, я окончательно озверела, и оглашая воздух воинственными воплями, ринулась в разрез, выбросив из поножа сверкнувшие клинки.
Но воспользоваться ими, к счастью, мне было не суждено – вокруг палатки командующего уже воцарилась нормальная, военная кутерьма. Вспыхнувшие факелы во множестве стекались к нам со всех сторон огромной поляны, в то время как мои несостоявшиеся похитители уже замерли, опасливо прижимаясь к земле под уколами направленных на них со всех сторон копейных жал. Злобно фыркнув, я не удержалась, и отвесила по оттопыренной заднице поднимавшегося с мокрой травы «диверсанта», как и прочие, затянутого в темный, прорезиненный костюм, смачный пинок. Шагнув обратно в трепыхающийся на холодном ветру разрез в боку палатки, я, нос к носу, столкнулась с обладательницей тех самых желтых глаз, что так нагло посмела меня возбудить. Меня, мужнюю жену!
– «Что, испугалась, «шаловливка»? Ну ничего, сейчас мы тебя…» – кажется, пришелица еще не поняла, что случилось с ее подручными, и решила лично взять меня в плен. Все происходящее настолько напоминало плохой голливудский боевичок, что я в нерешительности остановилась, искренне недоумевая, что же мне делать дальше – расхохотаться, или просто и без затей перерезать весь этот дружный «Отряд Ангелов Чарли»? Но долго думать мне не пришлось – видя мою нерешительность, латексная подружка резко метнулась в бок, и через мгновение, быстро оседлала мою спину, уткнув меня носом в истоптанный матерчатый пол и больно выворачивая левое крыло – «Вот так. А теперь полежи, пока мы тебя не упакуем…».
– «Ах ты ж ссучка!» – вскипев от боли и унижения, я зарычала и максимально расслабив крыло, перекатилась на правый бок, вырываясь из хватки сидевшей на мне кобылы. На мгновение я даже расслабилась, увидев перед собой чарующий разрез ее пленительных, чуть светящихся глаз, но захват, в который попала моя нога, быстро меня отрезвил, и наплевав на все правила и тренировки, я вытянула шею – и больно впилась зубами в чей-то мягкий, плюшевый нос – «Ну ффе, пифдеф тепе, фкатина!».
