Рождение легиона полностью

«Так, остановись!» – одернула я сама себя, понимая, что скоро начну бегать по мрачному залу банка, с криками вырывая остатки волос из хвоста. Древний вновь дрых, или просто не посчитал нужным вмешиваться в такое незначительное дело, и я вновь была предоставлена самой себе и финансовой проблеме, уже гнусно, во всю пасть, ухмыляющейся мне в морду – «Нужно что-то придумать! Сейчас мне принесут счет-выписку за несколько месяцев. Посмотрим, может, в то время, как я была в походе, кто-то где-то… Да нет, брось, глупая! Кто в здравом уме решится играть с банком, который подгребла под себя сама Принцесса Ночи, превратив в свой личный кошелек? Значит, это только мои сложности – я ведь сама подписывала все эти чеки на выплату пособий для погибших… Но что было делать? Казна Легиона находилась в ведении Черри, которой я доверяла на все сто, однако у меня и мысли не было запустить туда копыто. Отбирать еду у живых, чтобы почтить мертвых? Увольте, это уже слишком даже для меня. Но с другой стороны, я не могла оставить просто так семьи погибших, и если у меня, здоровой, имеющей какой-никакой, а доход кобылы отсутствие денег вызывает неконтролируемую панику, то что же должны ощущать они, оставшиеся без кормильцев и средств к существованию?».

Какой-то шум родился в дверях банка, и покатился по залу в сторону окошек. Раздвигая змеившиеся очереди, по залу шествовал важный земнопони, облаченный в дорогой костюм-тройку, вслед за которым, пугливо вздрагивая и спотыкаясь, брела единорожка, сопровождаемая двумя гвардейцами, чеканно долбящими накопытниками по истертой, коричневой плитке пола. Дойдя до одного из окон, процессия остановилась, и из-за бронированных спин, скрывших от меня происходящее, донесся повелительный голос земнопони, что-то неразборчиво требовавшего у клерка.

«Интересно, а это еще кто?» – отстраненно подумала я, краем уха слыша повелительные взрыкивания земнопони и плачущий голос единорожки, оправдывавшейся перед богатым господином – «И почему с гвардейцами? Надо будет… О, а вот и мой отчет. Ох, даже прикасаться к нему боязно, но надо! Неужели я могла потратить все?!».

– «Они были на этом счету еще вчера! Я клянусь!» – выкрикнул расстроенный голос практически у меня над ухом. Дернув головой, я отвлеклась от толстой папки, из которой, во все стороны, торчали отрывные талоны погашенных чеков, и уставилась на единорожку, которую оттаскивал от меня бросившийся ей наперерез клерк. Роняя слезы, она уже кричала от отчаяния, но, похоже, хорошо одетый бизнеспони не верил ей ни на грош, наступая на нее с суровым выражением на морде, пока, наконец, не загнал ее на диван рядом со мной – «Прошу вас, сэры! Верьте мне!».

– «Верить? Ты и твои агенты, Флим и Флам, обещали мне механизировать мои ткацкие станки в Мейнхеттене, получили задаток, а теперь хотите улизнуть, не выполнив ничего из обещанного?» – вновь рыкнул жеребец, свирепо глядя на сжавшуюся перед ним единорожку – «Если деньги, которые я вам дал, лежали на этом счету, то почему их сейчас тут нет? И где твои так называемые «агенты», ты тоже не знаешь?».

– «Я н-не…».

– «Они сейчас убегают, причем с деньгами!» – заявил важный господин, вытаскивая из кармана платок и утирая им вспотевшую гриву – «И если бы не моя расторопность, то ты тоже улизнула бы от правосудия, но не сегодня. Не в этот день!».

– «А какой сегодня день?» – мрачно поинтересовалась я, откладывая в сторону свою папку и задними ногами отпихивая от себя бизнеспони. Похоже, делец решил, что если такой важный господин присаживается, то лежащая на диванчике кобыла должна срочно отодвинуться, уступая ему место, и был крайне удивлен, когда я, без особого напряжения сил, просто отодвинула его в сторону под аккомпанемент скребущих по плитке пола копыт – «И хватит уже орать мне в уши, любезнейший – говорят, от этого развивается грыжа пищеводного отверстия диафрагмы, а так же, иногда, ломаются ноги и челюсть».