– «Нужно думать, што можно говорить жеребой кобылке, а што нет!» – фыркнув, парировала земнопони – «За сделанное меня уж наказали, как положено, но своего командира я в обиду не дам! А те, кто этого не понимает… Вот с чем у меня познакомится, ясно?».
– «Предельно» – покосившись на здоровенное копыто, которым здоровенная кобыла угрожающе потрясла перед своей мордой, признался Буши Тэйл – «Эй, командир, да брось ты! Это все из-за того, что ты летаешь тут вокруг и бьешь всех по головам, когда тебе следовало бы сидеть в тепле. Ну, я так думаю. Знаешь, сколько я из-за тебя продул, когда выяснилось, что пари не состоится?».
– «Надеюсь, что все, да еще и должен остался, гад!» – сердито топнула я, вновь рассердившись от напоминания об этом тупом пари.
– «Ерунда!» – беспечно отмахнулся Буш – «Мой прежний командир, Свит Страйк, теперь должен мне гораздо больше за проигранный спор, так что я и не расстраиваюсь».
– «Свит Страйк? А при чем тут этот офицер?» – насторожилась я, в то время как на морде командора обозначилось крайне заинтересованное выражение, впрочем, не сулящее ничего хорошего моему щербатому кентуриону – «Он интересовался мной?».
– «Ну да» – ничтоже сумняшеся, ответил пегас, незаметно, как ему казалось, расставаясь с очередной золотой монетой, перекочевавшей из его кошелька на копыто кому-то из легионеров – «Он интересовался тем, как давно ты решила покинуть свой пост, и даже поспорил со мной на месячное жалование, что ты никогда больше не вернешься в Легион, и на два жалования – что без тебя, нас можно разогнать простыми плетьми. Ну, теперь он не отвертится!».
– «А когда, кентурион, состоялся этот интересный разговор?» – напряженным, как туго натянутая струна, голосом, осведомилась я у беспечного пегаса, уже потиравшего копыта в предвкушении знакомства с тройным жалованием офицера Гвардии – «И что он собирался этим сказать?».
– «Да вчера или позавчера. А к чему – он не сказал. Видимо, узнал о моих финансовых затруднениях» – довольно захохотал кентурион, впрочем, провожая глазами последнюю монету с явным сожалением – «Ничего, теперь я его поправлю. Этот зазнайка знатен и богат, так что я не успокоюсь, пока не вытрясу из него каждый свой бит. Ох и гульнем тогда, командир!».
– «Почти все, кто ушел от нас из-за ранений, согласились вернуться, Скраппи» – тихо произнесла Черри, робко прижимаясь ко мне. Не нужно было долгих извинений – в этом движении было все, что только могла мне сказать белая, нелетучая пегаска – «Когда они узнали, что ты собираешься уйти, то… Они хотели пойти с нами во дворец, но не успели. Вот, смотри, Вайт Кейк и Хард Бранч даже прислали тебе письма».
Машинально взяв в зубы желтоватые квадратики, я беспомощно посмотрела на иронично улыбающуюся принцессу. По-видимому, происходящее вокруг немало ее забавляло, предоставляя редкую возможность вырваться из опостылевшей круговерти услужливо согнутых спин и слащавых, приторных морд знати. Пахнущие телами пони, чуть влажные от чьих-то ртов, конверты жгли мои губы, словно раскаленные сковороды, когда я встретилась взглядом с мудрыми, так много понимающими глазами повелительницы четвероногого народца, и слова, которые я так долго готовила в тиши дворцовых коридоров, умерли, застряв у меня в горле тяжелым комком. Гомонившие легионеры придвинулись ближе, окружив меня своими телами, и в очередной раз за свою недолгую жизнь, но далеко не в последний, я почувствовала себя беспомощной щепкой, влекомой бурным течением горной реки.
– «Так как же нам разрешить эту проблему, наши возлюбленные подданные?» – поинтересовалась Селестия, когда шум вокруг немного утих – «Принять ли нам прошение об отставке примипила Скраппи Раг?».
– «Нет!» – раздалось множество выкриков, когда голос принцессы прервался, намеренно или нарочно давая высказаться окружавшим меня пони – «Ваше Высочество! Не давайте!».
– «А что же скажет мой верный командор?».
– «Похоже, что нам придется и дальше терпеть ее присутствие среди командного состава эквестрийских войск» – хмыкнул единорог, смеривая меня насмешливым взглядом, в котором, к своему удивлению, я не уловила былой враждебности – «Хотя после всего произошедшего, я бы не сказал, что был бы очень против…».
– «Но ты же сам говорил…» – беспомощно пролепетала я, совсем не ожидая столь неожиданной поддержки – «Ты же…».
– «Все что я говорил, было сказано глупой кобыле, впервые взобравшейся на самую вершину власти. Теперь я вижу перед собой того, кто наконец-то понял, что такое
