Вначале Зейлан восприняла эту неудачу как слабость фейри, но теперь у девушки было время подумать об этом. И чем больше Хранительница думала, тем сильнее становилось ее подозрение, что она, возможно, имеет к этому какое-то отношение. Ведь даже когда девушка убегала из темницы, гвардейцы не остановили ее при помощи магии. А еще тот фейри, который напал на нее под дождем. На него по каким-то причинам не подействовало волшебное оружие. Продолжая вспоминать, Хранительница обнаружила, что еще ни разу эльвы не пытались воздействовать на ее сознание при помощи магии. Чудовища использовали только зубы и когти. Это не могло быть случайностью…
Но никогда еще Зейлан не слышала о Хранителе, обладающем такой защитной силой. И пока что девушка не могла проверить свою догадку из-за запрета на магию, наложенного Бриоком на все заведение. Хранительница с радостью попросила бы о помощи Кирана, по принца фейри не было рядом. И Ли исчез без следа.
Ларкин чувствовал, что его вот-вот вырвет. Тошнотворный привкус явственно ощущался на его языке. Вот уже несколько часов он сидел рядом с Камероном в его коляске. Поездка по ухабистым тропинкам все больше напоминала путешествие на корабле по бушующим волнам. Их трясло и бросало из стороны в сторону, холодный ветер бил в лицо. Солнце напекало головы.
– …и по этой причине я не женился на Линн. Это было бы неправильно, понимаешь? – спросил Камерон, завершая тем самым еще один из своих рассказов. За последние несколько часов Ларкин узнал об этом человеке больше, чем о некоторых Хранителях, с которыми служил десятилетиями. Речь Камерона можно было сравнить не только с водопадом – таким же непрерывным, – но и с бурлящей рекой – такой же быстрой и необузданной. Иногда в спешке торговец проглатывал целые слова, но Ларкина это не беспокоило. Хранитель сидел, кивая, кряхтя и стараясь сохранить при себе содержимое своего желудка.
Но долго он так не продержится. Хорошо, что в отдалении уже показался Двурог. Такое название подходило городу, как никакое другое. Из земли, словно рога, вздымались ввысь две скалы. На более высокой скале возвышался древний храм, на той, что поменьше, – замок, принадлежавший Драэдонам. А дома жителей лежали у подножия двух гор.
Рассматривая внушительный вид города, Ларкин на некоторое время забыл о своей тошноте, когда ему вдруг стало плохо совсем по другой причине. Дорога в Вайдар кишела гвардейцами. Четверо мужчин в мундирах королевской гвардии перекрыли городские ворота. Волосы на затылке Ларкина встали дыбом. Больше всего ему захотелось спрыгнуть с коляски и убежать, но они уже слишком близко подъехали к городу, и любое внезапное движение только подняло бы переполох среди гвардейцев.
– Двурог всегда охраняет королевская гвардия? – спросил Ларкин, не сводя глаз с мужчин.
– Только когда в городе много знати, – легко ответил Камерон. Торговец нисколько не волновался. Ведь это не его лицо, а Ларкина красовалось на всех досках объявлений в этой стране.
С каждым поворотом колес кареты они приближались к городу и гвардейцам. Ларкину не оставалось ничего другого, как вести себя спокойно и надеяться, что без бороды и с короткими волосами его не узнают.
Гвардейцы вышли вперед, преграждая коляске Камерона путь в город.
– Приветствую вас, господа, – сказал тот с улыбкой после того, как его повозка остановилась.
Ларкин тоже пробормотал приветствие. Напряжение охватило каждую клеточку его тела.
– Приветствую вас, – ответил один из гвардейцев. Это был статный мужчина изрядного роста, со шрамом на шее, словно его горло уже знакомили с клинком. – Кто вы?
– Я Камерон Ледос, а это Кайден Фолив, – указал тот на Ларкина.
Гвардеец со шрамом какое-то мгновение смотрел на Хранителя, прежде чем снова обратиться к Камерону.
– Что привело вас в Вайдар?
Голос привратника звучал вяло, словно за последние несколько часов он задавал этот вопрос уже десятки раз.
Настороженный взгляд Ларкина метнулся к трем другим гвардейцам, которые, словно случайно, окружили их. Главный остановился рядом с Камероном, еще один гвардеец находился в нескольких шагах от него, а двое других заняли позиции позади повозки.
– Мы привезли товар на праздник, – объяснил Камерон, совершенно естественно включив в эту фразу Ларкина.
Брови гвардейца сошлись, и его рука легла на меч, словно для того, чтобы напомнить Камерону, что ложь не останется безнаказанной.
– Вы, конечно, не возражаете против того, чтобы открыть брезент и дать нам убедиться в этом? – Слова прозвучали с вопросительной интонацией, но все, кто слышал их, поняли, что это был не вопрос. Это был приказ, замаскированный под просьбу. Если бы Камерон отказался, с кажущейся добротой было бы покончено.
– Конечно, нет, – ответил тот и поднялся со скамейки. Ларкин остался сидеть, и гвардеец рядом с ним тоже не двинулся с места. Мужчина внимательно следил за Хранителем, пока его командир вместе с Камероном обходил коляску. Камерон развязал веревки, удерживающие брезент, и повозка осела, когда мужчины влезли в нее.
