Ларкин без труда нырнул под клинок. Он не хотел драться. У гвардейца, однако, были другие намерения. Он размахнулся во второй раз. Ларкин на лету перехватил его меч голой рукой. Жгучая боль пронзила руку бывшего фельдмаршала, но он не обратил на нее внимания. Он с вызовом уставился в широко раскрытые глаза мужчины, который беспомощно дергал свое оружие, пытаясь высвободить его из мертвой хватки. Кровь стекала с пальцев Ларкина, но меч он не отпускал.
Второй гвардеец вышел с поднятым оружием.
– Отпустите его меч!
– Чтобы он снова напал на меня?
– Вы не можете сражаться со всеми нами, – прорычал третий гвардеец.
Ларкин поднял брови.
– Вы уверены в этом?
Видимо, гвардейцы понятия не имели, на что способен Хранитель. Что ж, он им покажет.
Фрейя снова и снова бросала взгляды на Элроя. Она все думала о разговоре с матерью и о тех непонятных вещах, которые, возможно, ожидали ее завтрашней ночью. Девушка просто не могла поверить, что ее родители, которые всегда защищали и оберегали свою дочь, вдруг потребовали, чтобы она подчинилась мужчине, который, возможно, доставит ей боль.
Элрой не обращал внимания на ее враждебные взгляды. Он наблюдал за домами и людьми, мелькавшими за окнами кареты. Должно быть, они были уже близко к рыночной площади, где и предстанут перед народом. Чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем оживленнее становились улицы и тем медленнее двигались кареты. Люди восторженно ликовали, и всякий раз Фрейя слышала, как они выкрикивали ее и принца Диглана имена.
Как бы ей хотелось разделить с народом их энтузиазм по поводу предстоящей свадьбы. Жизнь принцессы была бы намного проще, если бы ее привлекал пират или хотя бы будущий союз между Тобрией и Зеакисом. Но Фрейе было совершенно безразлично, в каких отношениях эти две страны будут состоять в будущем. Недвусмысленный намек на то, что ее и на трон-то не стоило сажать, потому что какой королеве может быть безразлична судьба ее страны?
Кареты достигли рыночной площади, и в ушах Фрейи зазвенели громкие возгласы.
– Принцесса!
– Ваше высочество, пожалуйста, посмотрите на меня!
– Мой король!
Среди шума можно было услышать и молитвы королевской религии. Фрейя заметила, что на губах ее отца, который вместе с королевой Эрииной тоже вышел из кареты, играет блаженная улыбка.
Они остановились на рыночной площади, где несколько десятков гвардейцев разогнали толпу и выстроились шеренгой к украшенному помосту. Король Андроис со своей женой шел впереди, Элрой и Фрейя следовали за ними. Когда члены королевской семьи прошли между людьми, гвардейцы рассредоточились, и проход через толпу снова закрылся.
– Должен сказать, здесь мне нравится, – заметил Элрой, который шел рядом с Фрейей, скрестив руки за спиной, словно отгоняя мысль сунуть руки в карманы состоятельных граждан, мимо которых он проходил. Фрейя молча кивнула, пристально глядя прямо перед собой. Принцесса хотела только одного: чтобы этот день поскорее прошел, даже если он приблизит ее к свадьбе. Но только ночью девушка сможет разыскать тайную библиотеку и осмотреть ее в поисках
Подобрав юбки, Фрейя с дрожью в коленях поднялась по ступенькам подиума. Холод, царивший в это время года в Тобрии, был изгнан жаром огненных чаш. Высокое пламя жадно лизало языками небо, рисуя в воздухе абстрактные фигуры из дыма.
Ликующие крики людей стали еще громче, ведь теперь даже те, кто стоял в последних рядах, смогли увидеть королевскую семью и принца Диглана. Крики пронзили Фрейю до глубины души, и, несмотря на тепло, ее охватила холодная дрожь. Ее отец купался в симпатиях своего народа и удовлетворенно улыбался. Желудок короля явно стал узлом беспокойства и тревоги. Чего нельзя было сказать о Фрейе. Принцесса и сама не могла бы сказать, откуда взялись ее опасения. Она боялась народа? Элроя? Своего будущего статуса жены и королевы? Или того, что не сможет найти библиотеку?
Руки девушки вспотели, но, несмотря на волнение, она с удовольствием произнесла бы заученную речь еще перед выступлением отца, чтобы поскорее покончить со всем этим. Но король Андроис уже заговорил.
– Мой уважаемый народ, для моей семьи и принца Диглана большая радость стоять здесь сегодня. Мы проделали долгий путь…
