– Извинения приняты, – сказал Элрой, когда они отправились в обратный путь к храму. – Смогли все прояснить?
Фрейя покачала головой.
– Даже не начали.
Вэйлин уставился на флакон в руке Ли. Обескураженный, он смотрел на прозрачную жидкость, плавно покачивающуюся внутри сосуда. Никогда еще ничто не действовало на полукровку столь же притягательно, сколь и отталкивающе. Один глоток, и все будет кончено. Страдания. Мучения. Унижения. Смерти он боялся меньше, чем мысли о том, чтобы покинуть мир, не почувствовав себя свободным. Свобода, отнятая у него прутьями решеток и кандалами, не имела для него значения. Вэйлину была важна свобода, которую у него отняла кровная клятва Валески, заковавшая его разум в цепи. По своей воле взять этот флакон и проглотить его содержимое означало бы для Вэйлина свободу. Свободу распоряжаться собственной жизнью. Но даже достойная смерть не была дарована Вэйлину.
– Не могу, – сказал он.
Глаза Ли сузились, и Вэйлин задумался, как Хранителю удается так долго терпеть его близость. Вэйлин не мылся уже несколько недель и уже сам чувствовал собственную вонь.
– Ты уверен?
– Да.
– Это будет безболезненно.
Горло Вэйлина сжалось.
– Я охотно верю тебе.
И он действительно верил. День, который он провел с Ли, оказался одним из самых приятных за долгое время. И, наверное, это был самый прекрасный день, который он когда-либо сможет прожить снова. Не только из-за вкусной еды и игры на арфе, но и потому, что он уже давно почувствовал, что разговаривает с тем, кто не смотрит на него как на подонка. Конечно, Ли делал все это, чтобы помочь Зейлан, но судьба Вэйлина тоже была ему не безразлична.
Но всякий раз, когда полукровка хотел сказать правду или намекнуть на нее, шрам на его спине вспыхивал заново, выжигая слова с языка.
– Господа закончили? – спросил вдруг лавочник. Испугавшись, Вэйлин отступил. Он не слышал, как Неблагой фейри подошел к ним. Такого с ним давно не случалось, потому что на самом деле он всегда был начеку. Однако в присутствии Ли он стал неосторожен. Впрочем, Хранитель тоже выглядел застигнутым врасплох. Он поспешно запихнул флакон с ядом в карман брюк и накинул плащ на руки Вэйлина, чтобы торговец не увидел его оков и скованных металлом запястий.
– Да, мы закончили, – подтвердил Ли. Одной рукой он водил по гладкому дереву арфы и улыбался торговцу. Несмотря на яркую синеву глаз этого фейри, тот не выглядел холодным или отталкивающим. – Этот инструмент действительно впечатляет.
– Благодарю. – Фейри сложил руки и медленно окинул взглядом измятую одежду Вэйлина. То, что он увидел, казалось, повергло его в изумление, но отвращения он вроде бы не испытывал.
– Где вы научились так играть?
Вэйлин наклонил голову, стараясь скрыть шрам на шее. Неблагой фейри заметил его еще тогда, когда мужчины вошли в магазин.
Торговец старался отводить глаза, но красный отпечаток на коже то и дело притягивал его взгляд. По прошествии более чем семи лет Вэйлин научился жить с этим пороком. Но теперешней длины волос Вэйлину не хватало, чтобы спрятать свою старую травму.
– Я научился играть сам.
– Но у вас есть музыкальный талант, не так ли?
Вэйлин кивнул.
Лицо торговца просветлело, но прежде чем он успел сказать еще что-то, Ли впился в него взглядом.
– К сожалению, мы должны идти. Спасибо за ваше время. Ваш замечательный инструмент, к сожалению, не доступен для нас в настоящее время. Но я надеюсь, что вы найдете подходящего покупателя для арфы. Прощайте!
Он схватил Вэйлина за рукав и потащил за собой из магазина, мимо скрипок из вишневого дерева, флейт из ясеня и лютни, корпус которой был украшен филигранной резьбой. Магазин действительно казался воплощенной мечтой, покидать его было настоящим кошмаром. Больше всего Вэйлин хотел бы торчать здесь целыми днями и играть на каждом инструменте, но он не хотел доставлять Ли неприятности.
