Рождение магии полностью

Полуэльф не заставил его повторять дважды. Он сел на табурет у арфы и притянул инструмент к плечу. Его движения были осторожными, прямо-таки благоговейными, когда он в первый раз провел руками по струнам. Боязливо, словно опасаясь чего-то, полукровка тронул струны, и звуки заполнили лавку. Сначала они были едва слышными, неясными, словно мужчина извлекал их для того, чтобы ближе познакомиться с инструментом. Но уже через несколько мгновений отдельные звуки начали переплетаться в мелодию. Она была нежнее, чем перезвон прелестных колокольчиков, и чище, чем ручьи, протекавшие по Нихалосу. Симфония, напомнившая Ли звуки леса, совершенно гармонирующая с природой, призванная звучать именно так, а не иначе.

Полуэльф закрыл глаза, но его пальцы не пропустили ни единой струны, и на лице мужчины покоилось выражение полного блаженства.

Дар, пронеслось у Ли в голове. Некоторые фейри были одарены своими богами не только магией стихий, но и способностями, которые в Смертной земле, наверное, назвали бы талантом, но это было нечто большее. Дар для одаренных фейри был подобен дыханию.

Неудивительно, что полукровка выбрал это место. Теперь он изменил ритм мелодии и настроился на более тягучие звуки, которые Ли не смог отнести ни к одной известной ему песне. Волоски на руках Хранителя встали дыбом. Он подавил желание тоже прикрыть веки, хотя и хотел бы так же затеряться в этих звуках, однако не мог выпустить из виду полуэльфа. Руки музыканта двигались по струнам так свободно, словно просто танцевали с ними в такт. Будто сам мужчина не имел никакого отношения к этому движению.

Ли мог бы слушать игру на арфе целую вечность, но у полуэльфа не было вечности. И он это знал. Звуки арфы становились все тише, и тише, и тише, пока не смолкли окончательно, и над лавкой нависла тяжелая тишина. Полукровка опустил руки, но не шевельнулся.

– Что это была за песня? – прошептал Ли.

– У нее нет названия.

– Откуда она?

Полуэльф открыл глаза. Взгляд, обратившийся на Ли, казался стеклянным.

– От меня. Я сочинил ее некоторое время назад.

– Ты композитор?

– Нет, я просто тот, кто любит музыку.

Полуэльф в последний раз осторожно провел по струнам арфы и встал с табурета. Его движения стали неуклюжими, будто игра лишила его всех сил. Мужчина охотно протянул Ли руки, чтобы тот мог снова надеть на него кандалы.

Хранитель подошел вплотную к полукровке, пока расстояние между ними не уменьшилось до полуметра и Ли не почувствовал тепло тела мужчины, стоявшего напротив него. Не торопясь стражник надел кандалы на заключенного, стараясь по возможности не задеть больные места. Когда оковы со щелчком захлопнулись, полуэльф едва заметно вздрогнул. Вот и все. Но вместо того, чтобы отступить, Ли остался на месте и полез в карман своего плаща. Пальцы Хранителя сомкнулись вокруг хрустального флакона, который полукровка, сам того не зная, носил с собой все это время.

Сейчас или никогда.

Ли вытащил флакон, держа его между собой и полуэльфом. Прозрачная жидкость, отдаленно напоминавшая белое вино, плавно плескалась в нем.

– Ты знаешь, что это такое? – нерешительно спросил он.

Полуэльф кивнул, причем Ли не только увидел, но и почувствовал это движение.

– Он сварен лучшим изготовителем ядов в городе и действует практически мгновенно. Всего один глоток, и твое сердце перестанет биться. Никакой боли. Ты можешь получить его, если признаешься в убийстве королевы.

Полуэльф подняла глаза. Его взгляд загорелся в глазах Ли, и Хранителю почудилось, что он вновь слышит мелодичные звуки арфы.

– Зачем мне это делать?

– Чтобы умереть с миром. Никаких Неблагих, которые пялятся на тебя и обзывают последними словами. Никакого палача, который стоит над тобой. Ты один, наедине с собой в своей камере, когда решишься это сделать. Но если ты не хочешь быть один, я могу быть с тобой. Наверное, я не отношусь к тем людям, которых ты в такой момент хотел бы иметь рядом, но… есть только я, – сказал Ли, хотя на самом деле это не было частью его плана.

Гортань полукровки судорожно подпрыгивала вверх-вниз, и Ли наблюдал за схваткой, которую тот затеял с собой. Лицо музыканта, на котором еще недавно отражалась радость, теперь исказили мучительные терзания. Ли ненавидел смотреть на чужие страдания, невзирая на все совершенные полуэльфом злодеяния. Хранитель не испытывал при этом ни радости, ни удовлетворения, ибо страдание не могло погасить или компенсировать страдания.

– Что скажешь? – осторожно спросил Ли.

Полуэльф покачал головой.

– Нет.

– Почему нет?

– Это невозможно.

Ли сжал губы, проклиная упрямство полукровки. Почему он так поступал с Зейлан и с самим собой? Он получил то, что хотел. Что мешало ему признаться в убийстве и просто мягко выспаться в предстоящую казни ночь?

– Пожалуйста! – настаивал Ли. – Ты спасешь ей жизнь.

– Я не могу.

Ли прикрыл глаза.

– Ты уверен?

– Да.

– Это будет безболезненно.

Полукровка грустно улыбнулся.

– Я охотно верю тебе.