Из глубины таверны доносились сдавленные голоса.
– Я не хочу, чтобы моя дочь видела его таким. Это жестоко! – услышал Ларкин крик женщины, прежде чем распахнул дверь в помещение. Разговоры тут же смолкли. Взгляды всех собравшихся устремились на него, отчасти подозрительные, отчасти гневные. Даже хозяйка за стойкой не выказала радости, завидев нового гостя. Очевидно, Ларкин прервал спор, которому лучше было бы не мешать.
Он откашлялся и откинул с лица капюшон.
– Приветствую вас! Я не вовремя?
– Все зависит от того… – отозвалась хозяйка, вытирая руки о фартук. Она была уже пожилой женщиной, с седыми прядями в волосах и загорелой кожей. – Кто вы?
– Меня зовут Кайден, – солгал Ларкин и окинул комнату взглядом. Его поразило, насколько все таверны были похожи друг на друга и все же при этом очень различались в деталях. В некоторых из них над столами, бросаясь в глаза, висели гербы королевской семьи. В других, как в «Трилистнике», ничего этого не было видно. Ветви деревьев, обвешанные обрывками ткани, украшали стены, а с потолочных балок свисали засохшие цветы.
– И что привело вас в Рихволл, Кайден? – продолжала спрашивать хозяйка, оценивающе глядя на него. Ларкин знал, что его черная одежда вкупе с мечом за спиной никак не могут вызывать доверия.
– Я в пути и хотел бы пообедать в вашем уютном трактире.
Хранитель не двинулся с места и по-прежнему стоял на пороге открытой двери. Холодный северный ветер, который уже несколько дней разгуливал по стране, дул ему в спину и загонял мелкие снежинки в таверну. Здесь они мгновенно превращались в капельки воды.
– Вы наемник?
Вопрос задала не хозяйка, а один из гостей. Молодой человек с таким острым носом, что он напомнил Ларкину клюв ворона, которого он зарезал.
Хранитель кивнул.
– Некоторым образом.
Недоверие не исчезло из глаз мужчины.
– И вы работаете на короля?
Ларкин скривился.
– Раньше когда-то – да, а теперь – нет.
– В таком случае добро пожаловать.
Хозяйка жестом пригласила его войти. Хранитель закрыл за собой дверь, со всех сторон ощущая на себе взгляды присутствовавших гостей, и ему это не понравилось. Вероятно, в Рихволле редко бывали путешественники, но Ларкин чувствовал, что здесь кроется нечто большее, чем обычная осторожность деревенских жителей перед чужаками. Это недоверие коренилось не в неведении, а в страхе.
Ларкин сел на табурет у стойки.
– У вас найдется что-нибудь горячее? Суп? Или тушеные овощи с мясом?
– Кое-что осталось.
– Принесите то, что есть. И, если можно, чаю.
Мужчина полез в карман своего плаща и вытащил монету, которую подал хозяйке.
Она кивнула и, спрятав медяк в карман фартука, покинула комнату через вращающуюся дверь, которая вела в кухню. Ларкин оперся локтями о стойку и оглядел остальных гостей. Большинство по-прежнему смотрели на него или сидели, уткнувшись в свои миски. Никто ничего не говорил, только одна женщина всхлипывала, словно плакала. Да и большинство других гостей тоже встретили взгляд Ларкина остекленевшими глазами.
Хозяйка вернулась и поставила перед ним тарелку и кружку.
– Пробуйте!
– Спасибо, – ответил Ларкин, зачерпывая ложкой суп. Он был едва теплым и довольно пустым, будто его разбавили водой. Однако мужчина не жаловался, продолжая есть, пока не заметил, что хозяйка не тронулась с места и наблюдает за ним. Он опустил ложку.
– Какие-то проблемы?
– Не с вами.
Ларкин нахмурился и еще раз оглядел комнату.
– Что здесь происходит?
Хозяйка опустила глаза и покачала головой.
– Вы не захотите этого знать.
– Тогда бы я не спросил. Что вас заботит?
– Сегодня здесь были королевские гвардейцы, – ответил молодой человек с острым носом. Он поднялся со стула, держа чашку в руке, и сел за стойку рядом с Ларкиным. Это был долговязый парень с сутулыми плечами и такими тонкими запястьями, что, казалось, они должны будут сломаться, если вдруг ему вздумается поднять мешок с мукой. – Они хотели собрать дополнительные налоги, якобы для реконструкции разрушенного храма. Вы могли видеть его по дороге сюда.
Ларкин проходил мимо полуразрушенной молельни, но не вошел в нее. Хранитель вообще еще не видел изнутри дома королевской религии с тех пор, как вернулся из Мелидриана. Ему казалось, что было бы неправильно поклоняться человеку, чью дочь он желал.
– Почему вы сказали
– Это уже не первый раз, когда люди короля являются сюда из-за этого. Еще два месяца назад они потребовали уплаты дополнительных налогов для восстановления храма, но до сих пор ничего не было восстановлено, – объяснил мужчина и ненадолго остановился. Его кадык подпрыгивал от волнения.
– Вы думаете, деньги используются для чего-то другого?
Он кивнул.
– Из-за этого несколько наших крестьян отказались отдавать серебро, и за это им пришлось заплатить жизнью.
– Высокая цена, – заметил Ларкин.
