– Никому не рассказывайте обо мне. Я никогда не был в Рихволле.
– Обещаю, – заверил его Корван, неотрывно глядя ему в глаза. – От себя и от имени всех остальных.
– Благодарю.
– Нет, благодарить нужно нам. – Корван убрал мешочек в карман и протянул Ларкину руку. – Спасибо за помощь, Кайден. Да защитят вас истинные Боги.
– Ну же, давай! – простонала Зейлан, стараясь еще дальше протиснуть плечо сквозь узкие решетки. Резкая боль пронзила ее шею, но девушка не обратила на это внимания, продолжая прижиматься к непреклонным прутьям. Но этих усилий по-прежнему не хватало, чтобы дотянуться до ключа. Конечно, полукровка так и планировал! Свобода была так близка и в то же время так далека, что это превращалось в горько-сладкую пытку. Если бы только Зейлан со скуки не отгрызла себе все ногти!
Встревоженный взгляд Зейлан переместился на противоположную камеру, на полу которой без сознания лежал Остроухий. У нее оставалось не так уж много времени. Скоро фейри проснется. Пальцы мужчины уже подергивались, веки то и дело вздрагивали. Казалось, он спал, потому что время от времени бормотал невнятные слова, повергавшие Зейлан в панику. Если гвардеец проснется до того, как она завладеет ключом, все потеряно.
Зейлан стиснула зубы. Прижавшись лицом к металлическим прутьям решетки, она ощутила на губах вкус ржавчины. Девушка вывернула плечо в попытке протиснуться через решетку. Ей необходимо преодолеть это расстояние, всего в палец длиной! Зейлан почувствовала напряжение в суставе, когда тянущая боль в шее стала сильнее. Она перешла вниз по позвоночнику девушки, и желание сдаться и отпрянуть назад стало почти непреодолимым. Но об этом не могло быть и речи. Тем более что боль была всего лишь оставшимся предупреждающим сигналом, напоминавшим о ее человечности. Зейлан должна была научиться игнорировать его. Раны и переломы костей уже не имели тех последствий, что прежде. В худшие времена вывихнутое плечо могло означать для Зейлан смерть. Не от самой травмы, а от ее последствий. Впрочем, теперь Хранительница уже не боялась этого. Ей нужно было освободиться от этих старых страхов.
Неблагой фейри в камере полукровки громко застонал, и Зейлан застыла. Усилием воли она подняла глаза и посмотрела на него. Он двигался. Вяло перекатился на бок, кашлянул и поперхнулся. Звук оказался слишком громким для тихого подземелья, голые стены которого немедленно превратили его в эхо.
– Черт, – почти беззвучно прошипела Зейлан. Она глубоко вдохнула, сжала губы, предупреждая возможный вскрик, и со всей доступной ей силой устремилась к ключу. При этом девушка не обращала внимания ни на тянущую муку, ни на боль, ни на треск в суставе, пока ее пальцы не нащупали ключ. Никогда еще ощущение прикосновения к грубому, холодному металлу не было таким прекрасным.
Уголки рта Зейлан дрогнули. Вообще-то ей не следовало смеяться, ведь, в конце концов, девушка все еще сидела за решеткой, но удержаться она не могла. Наконец-то Остроухий познакомится с этой стороной решетки! Он заслужил это за то, как скверно обращался с ней в течение нескольких недель.
Фейри сердито посмотрел на Зейлан.
– Чего так тупо пялишься?
– Я пялюсь не тупо, а с удовольствием. Тебе нравится твоя клетка?
– Заткнись! – проворчал гвардеец и потряс дверь, которая, впрочем, не поддалась. От этого мужчина нахмурился еще сильнее. Сама же Зейлан отошла от решеток клетки и села на свою койку. Девушке не хотелось убегать на глазах у фейри. Кроме того, ей нужно было заранее обсудить свой побег с Ли. Само собой, она не собиралась просто исчезнуть и оставить его в Нихалосе одного.
– Эй! Ээээээй! – завопил фейри. Он отвернулся от двери и заглянул в маленькое окошко. Зейлан прислонилась к стене, гадая, мог ли полукровка еще услышать эти крики или уже слишком далеко отошел от подземелья.
