Пока аваро-ромейская армия двигалась на север, с еще более дальнего севера подтягивались племенные вожди на Великое вече. Собственно, они прибыли в Русгард еще ранней весной, воспользовавшись последней крепостью льда. Но если бы он провел Великое вече сразу по их прибытии, то они сразу бы и отбыли назад, не обращая внимание на слякоть, что к северу от Карпат все-таки имела место быть, в отличие от южных районов, по крайней мере та часть, что проживала относительно недалеко от гор, и значит, славянская армия серьезно ослабла бы. Этого никак допустить было нельзя, так что Рус, сговорившись с Богумилом, дабы тот поддержал его «божественной волей», сделал объявление:
– Вожди, наш народ стоит на пороге новой эпохи своего развития, но наши враги не хотят, чтобы мы шагнули в нее, они желают, чтобы мы остались, как и прежде, дикими, враждующими между собой племенами, одетыми лишь в шкуры, живущими в земле, как медведи, снова не знали железа и питались впроголодь, не в состоянии вырастить достаточно урожая, чтобы выживали все рожденные дети и достойно продолжали жить старики. А те, что выживали, становились бы их рабами… Ради этого непримиримые между собой враги – авары и ромеи – объединились между собой, чтобы совместными усилиями не дать взойти нашей звезде, чтобы она, едва оторвавшись от горизонта, вновь исчезла за краем земли, и мы погрузились во тьму. Хотите вы этого?
– Нет! – заорали воины, и их поддержали вожди, причем достаточно искренне.
Дело в том, что они успели оценить жизнь в городе нового типа, ведь Рус подселил каждого вождя в один из домов, ну и во дворце они регулярно пировали, так что, пожив в таких удобствах, сделали вывод совсем не в пользу своих домов-полуземлянок. Опять же, князь на этих пирах проводил по факту сеансы массового гипноза, подпаивая их с добавлением малой толики веществ, расширяющих сознание, и методично вдалбливал им в головы свое видение мира, их будущего мира.
Работал в этом плане и жрец Сварога Богумил, проповедуя старое-новое видение религиозного учения. Храм, надо сказать, за эти годы сильно изменился в лучшую сторону, обзавелся отделкой не только снаружи, но и изнутри, так что на выползших из своих болот и непроходимых чащоб вождей и их воинов все это производило неизгладимое впечатление.
Также подспудно закладывалась мысль, что все победы князя Руса и его прочие успехи – это следствие того, что он принял старую-новую версию веры, что гораздо более угодна Роду, и тот помогает своему любимцу. Люди соглашались с этим мнением, потому как ничем другим это они объяснить не могли. Так что нет ничего удивительного в том, что они склонялись старому-новому прочтению.
Еще одним фактором того, что Рус хотел провести Великое вече после своей победы, а он рассчитывал именно на победу, ибо если проиграет, то его панство теряет всякий смысл, являлось то, что в таком случае вожди воспримут его новые идеи более лояльно. Собственно, иначе и быть не может, ведь раз князь победил, то ему благоволят боги, и кто они такие, чтобы идти против их воли? Эту мысль, кстати, тоже закреплял в сознании людей жрец Сварога.
А то ведь помимо тех идей, что вождям явно понравятся (засесть в Думе и получить свой кусочек власти), имелись и те, что могли встать если не всем, то многим поперек горла. Не потому что нововведения плохи, а потому что против обычаев, ну или просто есть такие люди, что станут противиться всему новому просто из какого-то иррационального чувства противоречия. Те же школы при храмах, например, что им придется содержать за свой счет. Ну и еще по мелочи…
«Теперь мне осталось лишь подтвердить свой статус любимца и не накосячить в финальной фазе истории», – думал он.
Одно только печалило Руса, да и что говорить – нервировало его до колик: он в принципе не представлял, как справиться с надвигающейся на него ордой. А там только авар на него перло за сто тысяч. Пороха у него едва-едва, удастся отбиться от пары-тройки массированных штурмов на город, и если враг не испугается (а что-то ему подсказывало, что не испугается), то дальше все, как говорится, финита ля комедия.
Выводить в поле свою втрое уступающую по численности армию он не собирался и видел единственную возможность хоть как-то одолеть противника в партизанских действиях. Но тут тоже многое зависело от действий авар.
К засечной полосе армия противника подошла в конце июня и начала методично вгрызаться в нее. Первые отряды, что начали рубить поваленные деревья, были оперативно перебиты лучниками, но ромеи быстро учились: они выставили стену из щитов, за которой спрятались аварские лучники, и продолжили прокладку коридора.
Пробившись сквозь засеку в узкой долине, противник отправил две трети сил своей ромейской пехоты на склоны, где они строили небольшие укрепления, в которых удобно сидеть в обороне, а оставшаяся треть ромеев принялась рубить колья, коими была утыкана вся долина.
