– Не самая плохая судьба, – пожал плечами князь. – Есть шанс выжить и вернуться, если вас определят в войско, а не на работы.
На это хан только скривился. Знал он тех, кто вернулся от ромеев в родные степи из числа утигуров, пленников, что определили в ромейскую армию служить в Армению и Лазику. Отпустили, а точнее вышвырнули прочь, лишь уже откровенно ослабших стариков, больных либо увечных. Так себе перспектива.
– Но нет, мне нужно много рабочих рук, так что придется вам хорошенько потрудиться ради своей свободы. Пять лет работ, и я вас отпущу.
Рус решил не перегибать палку и дать будущим рабам возможность получения свободы, чтобы не решили биться до конца. Их там, в рощице, набилось тысяч шесть-семь, и если они пойдут на прорыв, это приведет к потерям среди его воинов, кои хоть и оказались незначительны, под сотню человек убитыми, но все же не стоило увеличивать их без нужды. Это ведь классическая крыса, запертая в угол…
– И куда же и к кому мы вернемся через пять лет? – выкрикнул какой-то молодой воин. – Наши стойбища будут разорены, а семьи порабощены аварами и их приспешниками! Жены станут наложницами их воинов, а дети…
– И что ты от меня хочешь, воин, учитывая, какую судьбу вы приготовили для нас? – жестко усмехнулся Рус. – Или я должен поверить, что вы шли к нам в гости, чтобы по-дружески помочь?! Ах да, наверное, вы решили, что сами мы уже не можем ублажить наших женщин, и вы думали нам с этим подсобить, да еще не по одному разу и сразу по несколько человек для надежности?
Воин нахмурился, понимая, что славяне им ничего не должны, так сказать, какой мерой меряете, такой вам и будет отмеряно.
– Но так и быть, я отпущу в ваши становища тех, кто ранен и стар, чтобы они разнесли весть о вашем положении, и те ваши семьи, что захотят быть рядом с вами до вашего освобождения, могут пойти с нами. Я даю вам свое слово перед богами, что они не окажутся проданы или не будут как-то притесняться моими соплеменниками, если вы сами будете хорошо работать, не станете бунтовать и не попытаетесь сбежать. Конкретно вам я обещаю хорошее отношение и равную с нами кормежку. А кто-то из вас может даже поступить ко мне на службу, но это предложение для тех, чьи семьи пойдут за вами. Да-да, вы правильно поняли, они станут гарантом вашей верности. Думайте, решайте.
По мнению Руса, его предложение было более чем приемлемым. Ну что такое пять лет работ или вовсе службы, учитывая, что твоя семья будет с тобой? Не рабство, а лафа! Так что ничего удивительного в том, что в итоге оногуры сдались. Может, кто-то и хотел бы биться до конца, но таковые оказались в меньшинстве, и они вынуждены были пойти на поводу у большинства.
Ну а дальше, что называется, без раскачки, Рус дал им первое задание: освежевать павших лошадей без изъятия внутренностей, а именно печени и почек, что успели впитать яд, снять с них кожу и нарезать мяса, подготовив его к длительному хранению методом копчения.
Чуть позже им в этом деле помогли завернувшие на поле боя переселенцы, и все мясо до конца дня было переработано: часть закоптили тоненькими пластинками, часть засолили, просто заложили на сани, к тому времени освободившиеся от запасов еды, да на волокуши и завалили льдом со снегом, ну а часть съели. Ведь глупо оставлять столько пропитания на поживу воронью.
Три дня ушло на разделку. Драгоценное время утекало, как песок сквозь пальцы, но и еда нужна, в первую очередь для прокорма огромного количества пленных, на которых собственные запасы не рассчитывались. Этим мясом и снятой кожей загрузили самих пленников, да так, чтобы едва ноги передвигали и вечером падали от усталости, даже не помышляя о побеге или бунте, ну и на марше в каком-нибудь подходящем месте в рывок не ушли с тяжелым грузом за спиной, его ведь не сбросить, ибо надежно привязан веревками.
А дальше началась гонка, гонка со временем. Снег начал стремительно таять, и если на возвышенностях (в районе Львова) он еще лежал, и то лишь в лесах да в ложбинах равнин, то стоило спуститься вниз, в долины междуречья Вислы и Саны, как стало совсем тепло, кое-где даже травка стала появляться.
К счастью, на реках еще держался лед. Да, он подтаивал, становился ноздреватым, но оставался еще достаточно толст, и люди чуть ли не бежали по нему, делая классические пять километров в час. Никого даже не требовалось особо подгонять, все и так всё прекрасно понимали и как можно скорее хотели оказаться на новом месте постоянного проживания, чтобы успеть отсеяться, а ведь еще нужно вспахать поля.
