— Недостаток скромности — это недостаток ума, — отметил Дракула, с несколько преувеличенным изумлением перебирая собранные на связки ключи. — Однако, имея полный набор ключей, я могу вывести вас отсюда. Не думаю, чтобы такое утверждение было большой нескромностью с моей стороны. Да, царевна-принцесса, могу!
Не прошли они и двадцати шагов, углубляясь в подземелье, как наткнулись на человека — все тот же молчаливый дядька с укутанной Фелисой на руках.
— Бьется, — с глухим отчаянием произнес парень, показывая расцарапанную щеку.
Он опустил руки, выражая тем самым полный отказ от защиты.
— Фелиса, — позвала Золотинка, — это я. Помнишь? У меня золотые волосы. Я тебя поцелую.
Безумная насторожилась, отстранившись. Неловкий смазанный поцелуй волшебницы не привел девушку в чувство. Что-то было утрачено. И теперь уж образумить Фелису наново, догадывалась Золотинка, будет труднее, чем в первый раз. Вот результат торопливого, на бегу, волшебства. Расстроенная Золотинка все же потянулась к Фелисе, чтобы обнять… Девушка встретила ее хлестким ударом ладони и вскочила. Золотинка отпрянула, щека горела. Потупившись, парень поднял соскользнувший плащ и укрыл сумасшедшую.
— Не покидай ее, — сказала Золотинка стражнику. — Ждите Поглума.
Углубляясь в путаницу боковых ответвлений, принцесса-царевна с дворецким вступили в область глухой тишины, где не было даже крыс и не капала, просачиваясь через неровные своды, вода. Они отперли преграждавшую ход решетку, а за ней вторую. Но сам перелаз из одного подземелья в другое выглядел по-иному: заделанная в стену плита, на которой висел полурассыпавшийся скелет.
— Для отводу глаз, — пояснил Дракула, со скрипом выворачивая из плиты основание кольца. Под железным кольцом, зажимавшем обломленные кости скелета, открылась потайная скважина замка. — Посветите, царевна… светите лучше… У вас есть оружие? Где же ваш искрень?
— Искрень я потеряла, — призналась она.
— Вот как? — молвил он, изумляясь. — В пользу кого, простите?
— Просто потеряла.
Упираясь ногой в стену, дворецкий растворил неподатливую дверь и церемонно пропустил вперед девушку — во мрак и неизвестность. Потом они достигли другой потайной двери, миновав которую, уперлись в бок необъятных размеров бочки. Ее поставили здесь с тем же умыслом, с каким повесили на предыдущей двери скелет. Между гладкими клепками бочки и стеной остался тесный, протиснуться боком, лаз.
Это был подвал черной кухни, и его заполняли крикливые голоса, под заросшим плесенью потолком стлался блеклый свет. Золотинка ступила в воду и, выбравшись на простор, поняла, что промочила ноги в вине. Темная жидкость хлестала из выбитых затычек, какие-то безликие тени, шаткие и шумливые, хлебали пенистую влагу, подставляя рот. В конце подвала, миновав короткую лестницу, она отобрала у глупо хихикающей женщины платок и закуталась по самые брови, чтобы не сверкать зря золотом.
Особой надобности таиться, впрочем, и не было. В кухне, представлявшей собой очень высокое и очень длинное помещение с бойницами окон по одну сторону, царила суматоха. Повара, поварята, судомойки поспешно закладывали окна скамьями, поленьями дров — чем попало. Гурьба кухонной прислуги, вооружившись вертелами и тяжелыми черпаками, суетилась вокруг извивавшегося на полу едулопа. Опасность представляли не только окна, но и все четыре огромных очага. Едулопы валились в дымоходы. Их давили прямо в золе, сокрушали столом, как тараном, и насмерть забивали грязными котелками.
Счастливо избегая недоразумений с людьми и столкновений с едулопами, Золотинка с Дракулой проследовали чередой коридоров. Миновали захламленные чуланы, склады, амбары. Они отпирали и с особым удовлетворением запирали за собой двери. Выходили из шкафов, поднимались по узким винтовым лестницам и снова куда-то спускались через откинутые в полу творила. Наконец, добрую долю часа спустя они проникли в Старые палаты — самое большое здание замка на верхнем северо-западном углу горы.
В пустынном покое, заставленном разновысокими колоннами и арками, по боковым приделам лежал нетронутый с ночи мрак. Настоявшаяся долгим безлюдьем тишина обязывала к шепоту.
— Мы у цели, — негромко сказал дворецкий.
— Кто-то идет, — прошептала в ответ Золотинка.
Отчетливо определились шаги. Сквозивший откуда-то сверху свет едва достигал пола. Напряженный взгляд выхватывал колонну с фигурами святых на капители, то приземистые, то взлетающие дуги сводов, и своды над сводами — колонны второго яруса, зависшую в пустоте балюстраду, обозначенное туманным столбом света окно…
Только что запертая дворецким дверь содрогнулась, и отскочил запор. Порывай распахнул расщепленную дверь и вошел, не теряя мерности шага. Медное тело его со сплющенной головой едва ли не сверху донизу залито было буро-зеленой жижей. Медный истукан остановился, чтобы достать письмо, сложенный вчетверо лист, и протянул его по назначению.
— Ага! — молвила Золотинка, разворачивая письмо Рукосила. — Спасибо.
Порывай молчал — болван болваном. Дракула ушел в тень и не выдавал себя.
