Пронзительный голос государыни, напоминавший о домашних шлепанцах, грязной посуде, нечесаных космах и опухшем лице хозяйки, пробудил бдительность придворных — они с особой тщательностью соблюдали легкомысленную и праздничную повадку. Голос государыни заставил пигаликов надеть забытые в руках шляпы. Распрямил плечи побледневший Юлий. А на вздымавшейся во вздорном чувстве груди зеленым неживым цветом мерцал вставленный в золотой венок изумруд. Буян приметил камень еще издали и теперь, перестав кланяться, приглядывался к нему пристально. Он покосился на соседа своего Млина, не имея возможности высказать вслух догадку, но, похоже, товарищи посла и так уже сообразили, что видят перед собой великий волшебный камень Сорокон.
— Ты нарочно допекаешь меня! — продолжала вздорить Зимка. — К кому ты ревнуешь?! Ставишь себя на одну доску со случайным человеком. Кто эта мошка, которая посмеет возомнить… я не знаю что!
И вздорные упреки, и грубая лесть больно поражали Юлия в самом его достоинстве, ибо достоинство это включало в себя и уважение к Золотинке. Он дернулся было остановить жену.
— Кто эта мошка?.. Ты, Дивей? — обратила она вдруг блуждающий гнев на молодого щеголя. — Подойди сюда, живо! Это ты дал повод невесть в чем себя заподозрить?!
Окольничий повиновался.
— Вот! — Золотинка хватила юношу по щеке. Дивей отдернулся, высокая шапка на голове его скособочилась. — Вот! Вот! — повторяла она, нахлестывая щеки. Лицо вельможи исказилось, он отступил и едва сдержался.
— Вот тебе урок! Целуй теперь карающую руку! — Она горячечно встряхивала пальцы перед самым лицом Дивея.
Тот нашел в себе достаточно душевной гибкости, чтобы перетолковать случившееся в галантных понятиях:
— Не будет бесчестья в том, чтобы принять наказание божества… — У юноши горели и щеки, и уши, и он склонился, чтобы целовать пальцы, которые Золотинка настойчиво совала к его губам.
— Но это!.. — воскликнул вдруг Юлий и, однако, от непоправимого слова уберегся, не сказал «гнусно!». — А если человек чувствует? А если это все не забава? Если и в самом деле?..
А Зимка смутилась от неожиданного упрека, — ей, кажется, и в голову не приходило, что Юлий может стать на сторону оскорбленного юноши, который послужил разменной монетой совсем других отношений. Запальчивость оставила ее, и она глянула на мужа почти испуганно.
Только Юлий испуга этого уже не видел и оценить не мог. Возмущенный, рванулся было уйти, наткнулся на учтиво поклонившихся пигаликов — и кинулся быстрым шагом в другую сторону, в глубь дубравы.
— Догоните его! — воскликнула Зимка, схватив изумруд на груди, отчего пигалики насторожились, готовые к худшему — к насильственному и недобросовестному волшебству. Они, разумеется, преувеличивали возможности государыни. — Нет, постойте! — передумала она прежде, чем кто-нибудь решился преследовать государя. — Пусть! Мы смотрим представление! — воскликнула она в слезах и сердито топнула: — Принесите же мне стул!
Бегом принесли стул, и тогда государыня позволила себе оглянуться — невзначай обежала глазами окрестности, но Юлия не приметила и, скрывая досаду, обратилась к представлению. Понадобилось ей стоическое усилие, чтобы вникнуть в существо разгулявшихся на суше и на море страстей.
Пигалики, оказавшись рядом, выказали достаточно независимости, чтобы не смущаться чрезмерной близостью к государыне. Некоторое время они с величайшим достоинством наблюдали горестные хороводы вдов и сироток. Прошла известная доля часа, когда Буян, поглядывая на Золотинку, счел нужным нарушить молчание:
— Простите, государыня, что я пользуюсь нынешней, не совсем подходящей возможностью обратиться к вам. Меня оправдывает тут давнее знакомство — нет нужды представляться.
Она вскинула покрасневшие глаза.
— И конечно же, вы догадываетесь, какое дело привело меня в Толпень. — Посол помолчал, заставляя ее ответить. Зимка кивнула. Это позволило пигалику продолжать в уверенности, что слушать его будут. — Свою часть договора мы выполнили.
— А яснее нельзя? — сказала Зимка, возмещая неуверенность грубостью.
Бесстрастный поклон маленького человечка свидетельствовал, что грубость устраивает его в не меньшей степени, чем любые другие проявления порывистой Золотинкиной натуры.
— Мы обещали найти Поплеву, и мы нашли. Там, где вы начинали его искать, пока не поручили это трудное дело нам.
Теперь уж Лжезолотинка слушала и настороженно, и бдительно.
— Рукосил обратил вашего названого отца в жемчужину. Такие блестящие тяжелые шарики, вы знаете. Сжатое до сверхвысокой плотности человеческое естество. Квинтэссенция сущности. Предел возможного, государыня, большое искусство. Расчищая развалины Каменца, мы имели в виду, что Рукосил потерял несколько таких жемчужин, когда раскрыл тайник в перстне. С самого начала мы использовали для поиска голубей — у них необыкновенно острое зрение…
— Когда я увижу названого отца? — с волнительным придыханием в голосе спросила Зимка, сообразив, наконец, что давно уж пора обрадоваться.
