— Ваш названый отец Поплева, вероятно, погиб. Во всяком случае, ни о том ни о другом нет никаких известий, они не объявились. Конюший Чеглок, главный военачальник Словании, с поля битвы бежал и теперь в Толпене. Впрочем, он ненамного опередил оборотня. Очень может быть, что в этот самый час, когда мы здесь с вами мирно беседуем, Толпень уже покорился Рукосилу. Со всеми вытекающими отсюда последствиями… Хотите знать подробности сражения?
— Нет.
По сути дела, Золотинка была глубоко больна, покалеченная Рукосиловым колдовством, окаменела и застыла душой. Обличитель Хрун не понимал этого, как не понимала этого до конца и сама девушка.
— Ваш двойник, ложная Золотинка, которая, как вы нам теперь разъяснили, есть Зимка Чепчугова дочь Лекарева Колобжегская, нашлась в обозе Рукосила.
— Рукосил рассчитывает еще раз ее использовать?
— Обращаются с Лжезолотинкой как с великой государыней.
— А! — равнодушно протянула Золотинка.
Писарь, похожий на семилетнего ребенка хорошенький пигалик, оторвался от бумаги, чтобы уставиться на девушку откровенным взглядом. Запоздало спохватившись писать, он встряхнулся, и ловкое перышко замелькало. Примечательно, что не замечавший как будто писаря Хрун уловил эту недолгую рассеянность и отметил упущение легким двойным стуком по столу. Этого было достаточно, чтобы перо забегало еще усерднее, вихрастая макушка пигалика склонилась еще ниже, неким непостижимым образом выражая раскаяние.
— Должен вас известить еще вот о чем, — продолжал Хрун. — Тлокочан признал в Совете, что за три дня, какие он провел в теснейшем общении с обвиняемой, не обнаружил у нее, то есть у вас, никаких особых волшебных способностей. Ничего такого, по крайней мере, чего не умели бы наши начинающие чародеи-любители. Никто не может понять, объяснить, как это вам удалось запустить искрень… А может, это были не вы? — спросил он вдруг, подавшись вперед.
— Это была я… И я многого не знаю, — прошептала Золотинка упавшим голосом.
— Слишком многого, — подтвердил обличитель.
— У вас как казнят? — спросила она, и бледные пальцы ее блуждали по колену. Хрун же не отвечал, предполагая, может статься, за вопросом попытку разжалобить обличителя.
— Ну да, — пробормотала Золотинка, силясь ухватиться за какую-нибудь постороннюю мысль. — Да… А это… Вы ничего не говорили: Нута. Что с ней приключилось?
Обличитель пожал плечами:
— Нута пропала. Мы ее не искали, а Юлий, сколько мы знаем, не нашел. Она пропала сразу после того, как государь вошел в Толпень. Еще прошлой осенью. Глашатаи кричали по всей стране, но принцесса не откликнулась. Так что пришлось ему развестись с мессалонской принцессой заочно. Ясное дело, он не мог обвенчаться с вами, не дав отставки своей законной жене.
— Обвенчаться со мной? — потерялась Золотинка.
— Ну да. Он обвенчался с вами в Толпенской соборной церкви Рода Вседержителя. — Кажется, обличитель не издевался, в длинном, благородных статей лице его было спокойствие честного пигалика.
— Обвенчался с Чепчуговой Зимкой, — поправила Золотинка негромко.
— С Чепчуговой Зимкой, а думал, что с вами. Так что с точки зрения закона это все равно.
— А Юлий был счастлив с Зимкой? — спросила Золотинка после некоторого молчания.
Кажется, это был нелегкий вопрос для обличителя.
— Не стану врать, — сказал он и непонятно вздохнул.
— Жаль, — тихо молвила Золотинка. Потом она пожала плечами и проговорила задумчиво: — Но ведь, если я жалею, что Юлий несчастлив с Зимкой, то это что значит? Не люблю? — и она глянула на обличителя, ожидая разъяснений. С точки зрения закона.
— А вы жалеете?
Снова она усомнилась:
— Да нет. Ничего я не жалею… Кажется, и себя не пожалею, когда вы приговорите меня к смерти за невежество, что будет только справедливо, хотя и не весьма-то умно с вашей стороны.
Она задумалась с отсутствующим выражением и хоть уж не опускала глаза, но ничего не видела перед собой. Взволнованный писарь строчил, на ходу вздыхая.
— Кажется, не пожалею и себя…
— Спасибо, — тихо произнес Хрун.
Золотинка вздрогнула, смутно уловив нечто несуразное, а писарь промазал мимо чернильницы и попал пером в стол.
— Спасибо, — подтвердил Хрун. — Ваше мужество поможет мне довести обвинение до конца. — Он принялся собирать бумаги и добавил, догадавшись, что Золотинка не понимает: — Мужество приговоренного к смерти внушает мужество и тому, кто должен вынести приговор.
По окончании следствия Золотинку оставили в покое, и она слонялась из угла в угол или лежала без движения, с открытыми ли, с закрытыми ли глазами. Хрун посетил узницу только для того, чтобы уведомить ее законным порядком, что суд состоится через две недели месяца изока, в шестой день, в понедельник и что она имеет право избрать себе оправдателя.
